Чем отличается процесс производства короткометражного и полнометражного кино, есть ли вечные темы и вневременные сюжеты, а также как создать живую историю, которая захватит внимание зрителя? И есть ли потенциал у «народного кино»? Об этом и многом другом мы поговорили с актером, сценаристом и режиссером Антоном Коломейцем. На его счету участие в проектах «Чики», «Четыре женщины», «Свет». 

— По первому образованию вы актер. Почему решили заняться кинорежиссурой? Насколько первая профессия помогает в работе? 

— Я хотел быть режиссером уже тогда, когда учился на актера. Когда поступал, мне было всего 15 лет, я был еще зеленый, и чтобы не быть очень далеко от дома (а Москва была слишком далеко), мы с родителями решили, что театральное училище в Новосибирске в качестве первого образования будет логичным. Мне нравилась актерская профессия, я с удовольствием ее изучал и потом служил в театре. После окончания учебы я поступал во ВГИК четыре раза, продолжая работать. В общем, у меня была конкретная цель. А чем помогает актерское образование в профессии режиссера, сложно сказать. Есть большое количество режиссеров, которые никакого отношения к актерству не имели, но при этом прекрасно работающие с артистами. А есть те, кто несмотря на образование не может ничего объяснить на площадке. Поэтому актерское образование не панацея и даже не рецепт. Но, наверное, оно все-таки помогает, потому что я неплохо чувствую актеров и понимаю, на каком языке с ними разговаривать. Я с уважением отношусь к их работе, и, наверное, они это ощущают. Я не использую их как краски на холсте, а призываю в соавторство. 

— Расскажите, как работа над коротким метром отличается от создания полнометражного кино? 

— Она отличается технически — как минимум тем, что в полном метре гораздо большие объемы работы. А в целом и в студенческих фильмах — короткометражке, курсовых, дипломе — точно так же есть хоть и упрощенное, но производство, просто меньше команда, и кто-то закрывает несколько позиций в группе. По большому счету я не вижу каких-то серьезных различий. Идет подготовительный процесс, затем съемочный, постпродакшен. Отличие только в объеме работы и в опыте. 

— Что самое главное в истории, которая ляжет в основу фильма? Что нужно учесть, чтобы картина впоследствии трогала зрителя? 

— Здесь я отталкиваюсь только от своих ощущений, внутреннего голоса, интуиции, от того, что нравится, что близко. В процессе написания сценария — и тем более когда я его заканчиваю — я уже готов сделать фильм. А на первом этапе, когда есть только замысел и нет истории, я не могу сказать, буду с ней работать или нет. Но для меня важно, чтобы в истории была многослойность, чтобы в ней не было дна, чтобы не возникало ощущения, что она исчерпалась. То есть замысел должен быть как бы больше, чем я, чем то, что я понимаю. И сколько бы я ни «копал», я все равно до конца не уловлю все. И тогда я понимаю, что мне будет интересно, во-первых, писать, а во-вторых, снимать и монтировать, что кино и вопросы, которые оно поднимает, будут шире моего понимания жизни. Это даст пространство для движения. Именно такой потенциал я ищу. 

— Сейчас Москино реализует проект «От идеи до премьеры». Все желающие могут реализовать свою мечту и попробовать силы в ключевых аспектах создания фильма: выработке идеи и участии в съемках. Как вы относитесь к таким проектам? 

— Нужно дождаться окончания проекта – тогда можно будет давать оценки. Исходя из описания, он направлен на популяризацию киноиндустрии и кинопрофессий. Думаю, может получиться интересный опыт. С учетом того, что кино сейчас доступно для всех: его действительно можно снять на очень простую технику. Можно не жить в Москве, можно не учиться в киноинституте, можно ничего не знать, не понимать в профессии — и все равно сделать что-то, достойное внимания. Вопрос только в том, дойдет это кино для широкого зрителя или нет, получит ли оно отклик. Насколько я знаю, премьера проектов Москино состоится в Художественном, а значит, фильмы выйдут на большом экране. Это большая привилегия для участников.

— Да, это очень важно. А бывает такое, что вы ищете определенный типаж, а затем видите подходящего для роли человека на улице или в метро и понимаете, что при правильной постановке задачи он мог бы создать нужный образ, даже будучи непрофессионалом? 

— У меня не было такого опыта. Я пока не работал с людьми, которые не являлись профессиональными артистами. На самом деле я немного побаиваюсь этого, потому что не знаю, как работать с таким человеком, что ему говорить. Есть режиссеры, которые, наоборот, очень любят работать с непрофессионалами и знают, как добиться от них необходимого результата. А я разговариваю с актерами все-таки на внутреннем профессиональном языке. И если человек этого не понимает, то я не знаю, как донести до него задачу, чтобы он сделал то, что мне нужно, и для меня это тупик. Но есть огромное количество примеров, когда непрофессиональные артисты создавали потрясающие образы. То есть я не считаю, что сниматься должны только актеры — просто я не работал с непрофессионалами и не знаю, как это воплотить. 

— Существуют ли в кино вечные, вневременные темы? 

— Конечно. Самым сильным «брендом» является любовь. На втором месте — семейные отношения. Любые: отец — сын, мама — дочь, муж — жена, бабушка — внук. Все эти связи внутри большой семьи или маленькой, отсутствие семьи и ее поиск — «бренд» номер два.

— Можно ли раскрыть глобальную тему в рамках короткого метра? 

— Думаю, да. Но это будет все равно скорее образ. Хотя есть короткометражное кино, которое способно тебя как-то перевернуть. Но оно работает все-таки часто на базе формы. И нужен талант, чтобы в этой короткой форме рассказать о чем-то большом. 

— Есть мнение, что в режиссуру может прийти только зрелый человек, которому есть что сказать зрителю. Как вы считаете, интересный жизненный опыт, наблюдения, знание жизни могут помочь написать интересный сценарий или обязательно все-таки надо знать какие-то основы драматургии, должна быть теоретическая подготовка? 

— Я думаю, что это комбинация, потому что, даже имея жизненный опыт и интересный взгляд на мир, воплотить это в тексте навыков и инструментов почти нереально. Потому что нужно как-то понять, как это сделать. То есть вопрос не в том, чтобы прочесть книгу Роберта Макки «История на миллион долларов: Мастер-класс для сценаристов, писателей и не только», а в том, чтобы понять, что такое трехчастная форма, где завязка, кульминация и развитие, что у нас герои и чего они хотят. Ты обязан ответить на все эти вопросы даже в самом размытом нарративе, потому что написание сценария — пусть творческая, но работа. Одного вдохновения недостаточно. 

— Согласна. Какой этап лично для вас самый любимый в кино? Написание сценария, съемочный процесс, монтаж? 

— Сложный вопрос. Я люблю писать сценарий, мне очень нравится этот процесс, но он может длиться очень долго. Мне очень нравится подготовительный период, когда уже есть текст, когда он начинает воплощаться в презентациях художников-постановщиков или операторов-постановщиков, в примерке костюмов, в кастинге, в поиске локаций, и ты вдруг начинаешь видеть, как будет выглядеть твой фильм. И это, конечно, захватывающий процесс. Съемочный процесс все-таки более нервный, чем подготовительный.

— Что бы вы сказали человеку, который с детства хотел стать сценаристом или режиссером, но боится сделать первые шаги в направлении этой мечты? 

— Если вы боитесь, не надо. Но все-таки, если хочется начать, нужно воспитывать себя, чтобы не кукситься каждый раз, когда у тебя что-то не получается. Потому что, если ты будешь ждать или искать советы извне, ничего не получится, кино — это очень взрослая профессия. Ты либо хочешь это делать, либо нет. Поэтому важно тренировать в себе силу воли, качать эго и немного беречь себя, как цветочек, стараясь не сломаться даже в череде временных неудач.