16 сентября 1977 года в Париже тихо скончалась Мария Каллас. Об этом зрителю недвусмысленно сообщают в начале фильма, после чего погружают в последние пару недель из жизни некогда великой певицы, ныне прозябающей в своем особняке в забвении и иллюзиях по поводу прошлой славы. Оперная дива страдает из-за утраченного голоса и бессмысленности жизни и общается с немногочисленным окружением — дворецким, сестрой, парой собак да галлюцинациями, одна из которых представляется репортером, берущим у нее последнее интервью. Пытаясь вернуть голос, Каллас гробит здоровье, сидя на таблетках и мечтая напоследок еще разок выйти на публику, хотя никому она уже не нужна.

Пабло Ларраин сделал себе имя на политических драмах («Нет»), а также фильмах о женщинах, которые безуспешно пытаются быть сильными. «Мария» замыкает его условную трилогию о героинях культуры и истории, пребывающих в кризисе, через которых режиссер рассматривает человеческие пороки и добродетели под микроскопом антрополога-любителя. Если в «Джеки» и «Спенсер» через фигуры Жаклин Кеннеди и принцессы Дианы был подсвечен мир власти, то Мария Каллас становится зеркалом общественного мнения, демонстрируя, как легко люди умеют забывать своих кумиров. Получается с претензией на высокое искусство и с мелодраматичностью, присущей лучшим образцам «мыла» о жизни икон прошлого. Красиво, но немного бессмысленно.

Подвиг пытается совершить Анджелина Джоли, выписывая свою героиню с крайней дотошностью: специально для фильма актриса брала уроки вокального мастерства, но в итоге, простите за каламбур, до высот прототипа так и не дотянувшая. Ее голос перемежается с записями реальной Марии Каллас, и в итоге это временами походит на пение «под плюс», что делает имеющуюся конструкцию еще более неустойчивой. Наслаждаясь (в этом нет сомнений) демонстрацией духовного декаданса, Ларраин уходит от тонкого психологизма в сторону кричащей пошлости, превращая Каллас в своего рода голем, монументальную фигуру, которая обрисована либо пунктиром, либо слишком увесистыми и толстыми штрихами. Джоли старается, но регистр явно не ее.

О величии Каллас широкий зритель из фильма едва ли узнает — все-таки опера не самый популярный среди масс жанр высокого искусства. Тем же, кто в курсе, кого играет Анджелина, не хватит глубины взгляда — это откровенно поверхностное кино, которое упивается своим искусством, на поверку оказавшимся фальшивым. В итоге ничего, кроме мыслей об эксплуатации образа потухшей дивы прошлого, во время просмотра не возникает. Очень удобно топтаться на костях мертвых, ведь тебе ничего за это не будет. Зато, глядишь, запишут в пантеон мелких божков в кругах эстетов.