О чем? 

Печальный Эне (Марио Касас) регулярно посещает психолога и пытается справиться с тяжелой утратой — смертью жены. Она погибла в автокатастрофе, но Эне терзается чувством вины и жаждет наказания, жаждет облегчения, чтобы избавиться от мучительной боли. Единственный способ получить по заслугам, по мнению скорбного Эне, — сесть в тюрьму. Но проблема в том, что Эне вовсе не преступник и все его попытки сделать нечто противозаконное терпят неудачу — он крадет вещи из магазина, хамит судьям и полицейским — все без толку. В порыве отчаяния Эне даже отрекается от собственного имени и называет себя 775617Х. Когда же Эне попадает в столь желанный казенный дом, оказывается, что это вовсе не выход из ситуации. 

Было бы смешно, не будь так грустно

Как люди обычно попадают в тюрьму? Нарушают закон, идут против правил — так думает Эне. Закон и правила — красная нить, идущая сквозь всю историю этого героя. Он был уверен, что понимает это, оказывается — нет. Выясняется, бюрократия — та еще ловушка. Это никак не укладывается в голове у Эне, или лучше сказать, у 775617Х. И это злит, бесконечно злит. Это человек, уставший от принятия решений, несущий в себе трагедию. И единственное его желание — оказаться в тюрьме. Он спрашивает себя: «Что еще нужно сделать честному человеку, чтобы его посадили в тюрьму?» Такой подход подчеркивает его отчаяние и абсурдность ситуации, заставляя аудиторию задуматься о природе справедливости и стремлении к искуплению.

В попытке отречься от имени (именно отречься или отказаться, а не просто сменить) Эне соблюдает протокол и добавляет в череду цифр одну букву (оказывается, совсем без букв нельзя). И снова неудача. Все условия соблюдены, но люди игнорируют смену имени. Да что там люди, даже судья упорно продолжает называть 775617Х Эне. 

Безусловно, внутренний конфликт Эне крайне интересен. Ну, кто в здравом уме и по доброй воле захочет сесть в тюрьму? И его неуклюжие попытки туда попасть — благодатная почва для шуток. Но ничего смешного на экране не происходит, хотя все предпосылки для комедии абсурда налицо. Это пронзительная история страдания и кромешной беспомощности. Мало того, что Эне пережил ужасную потерю, весь окружающий мир будто бы восстал против него. Никто не понимает его боли, никто уже даже не сочувствует ему. На сеансах у психолога Эне находит не облегчение, но пространные советы и исковерканные притчи, которые непонятно к кому обращены.

Родриго Кортес — мастер клаустрофобных историй

Испанский актер Марио Касас обычно сверкает на экранах лучезарной улыбкой или разит зрительниц точеным телом (нельзя не вспомнить его без майки и верхом на мотоцикле в «Три метра над уровнем моря»). В «Побеге» же он сознательно прячет поглубже свою маскулинную привлекательность. Брови перманентно сведены, движения тяжелые, лицо лишено всех эмоций, кроме боли, в глазах — клокочущая ярость. Это, к слову, не первый красавчик, которого режиссер Родриго Кортес заставляет на время забыть о своей привлекательности и выбраться из уготованной ему западни (а тут вспоминаем Райана Рейнольдса, запертого в гробу 24 года назад в «Погребенном заживо»).

Реальность «Побега» — это перевернутый мир, где вы страстно желаете сбежать, чтобы миновать изгнания, где забвение становится способом помнить о страданиях, где упрямство и отказ от принятия решений — становятся укрытием. Раньше Кортес запирал своего героя в гробу, чтобы обнажить его душу. Теперь испанский режиссер пошел дальше: он запер своего нового героя в обществе. Он среди людей, но в ловушке, выход из которой отсутствует. Это буквально клаустрофобия. И без пресловутого деревянного ящика, зарытого под землей. 

Невозможно достоверно идентифицировать, что же мы видим в «Побеге». Это драма? Отчасти. Это триллер? Наверняка. Абсурдная комедия? Не без этого! Это развлекательное кино? Громогласное «НЕТ». Это многослойная головоломка со следами Сервантеса и даже отпечатками Кафки на полях. Пожалуй, это лучшее, что удалось снять Кортесу со времен «Красных огней» (Киллиан Мерфи разоблачает мошенника-экстрасенса Де Ниро — если не смотрели, то скорее включайте) и уже обласканного нами «Погребенного заживо».