После публикации воспоминаний дочери Сергея Лемешева журнал получил РѕС‚ читателей немало благодарных откликов — память Рѕ великом теноре жива! Рђ если это так, то как РјС‹ можем РЅРµ вспомнить РїСЂРѕ уникальное интервью дочери РґСЂСѓРіРѕРіРѕ легендарного исполнителя — Р?вана Козловского? Р’ СЃРІРѕРµ время РѕРЅР° рассказала нашему журналисту РѕР± отце Рё, конечно же, РѕР± удивительной истории любви Р?вана Козловского Рё актрисы Галины Сергеевой.

— Диетсестра из столовой решила обрадовать только что прибывшую в дом отдыха молодую артистку: «Товарищ Сергеева! Посажу вас с Козловским». — «А это кто?» — спросила мама...

Где ей было знать! Оперой мама в то время не интересовалась, в Большой театр не ходила. Но за столом тем не менее его сразу узнала: это был тот самый высокий голубоглазый молодой человек, который помог ей дотащить до дома отдыха чемодан, когда она с трудом выгрузилась из автобуса. Незнакомец подскочил неожиданно, не успела она ступить на землю Мисхора, растерянно оглядываясь по сторонам, и стал настойчиво предлагать свои услуги. Сначала мама отказывалась — боялась за чемодан, но потом согласилась, очень уж носильщик был хорош собой! «Сколько я вам должна?» — открыла она сумочку, когда они пришли. «Денег не хватит», — засмеялся отец.

Оказалось, РѕРЅ тоже жил РІ РґРѕРјРµ отдыха работников искусств СЃ ласковым названием «Нюра», РєСѓРґР° мама приехала после нашумевшего фильма «Пышка», Р·Р° который только что получила звание заслуженной артистки РСФСР (поговаривали — РЅРµ без участия самого Р?осифа Виссарионовича). Так РјРѕРё родители познакомились.

Впервые голос Козловского мама услышала на пляже, вместе с другими курортниками став свидетельницей необычайного концерта. Далеко в море дивной красоты голос выводил: «Плыви, мой челн...» Голос долетал до берега, и весь пляж замирал. Отец любил заплывать далеко в море и петь, качаясь на волнах.

Р?так, РѕРЅР° уже знала, что ее сосед РїРѕ столовой Р?ван Семенович Козловский поет РІ Большом театре. РЎРєРѕСЂРѕ выяснилось также, что знаменитый тенор женат. Да Рё РѕРЅР° была РЅРµ СЃРІРѕР±РѕРґРЅР°... РќРѕ уже началась РёС… любовь, любовь-праздник, любовь-страдание.

Как-то после отбоя РІ РґРѕРјРµ отдыха РѕРЅ залез Рє ней РІ РѕРєРЅРѕ РїРѕ водосточной трубе. Рђ утром, РєРѕРіРґР° мама пошла его провожать Рё РѕРЅРё, спустившись РІРЅРёР·, дошли РґРѕ двери, отец неожиданно остановился: «А знаете что? Р’ РњРѕСЃРєРІРµ РјС‹ должны жить вместе». — «Я подумаю», — ответила мама. Р? думала довольно долго...

В Москве, как в чеховской «Даме с собачкой», оказалось все очень сложно. Мама ревновала отца к жене, она, естественно, хотела, чтобы любимый принадлежал ей безраздельно. Они уже жили вместе, но в Новый год и по другим праздникам отец навещал прежнюю жену — ему было ее жалко: «Она же пожилая, поймите, Галина! Не такая красивая, как вы, и очень одинокая!»

Но мама не хотела принимать его мужскую политику и постоянно приводила в пример какую-то литературную историю, когда сердобольная графиня из жалости велела обрубать хвостик своей породистой собачке не сразу, а по кусочкам. Она-то в свои двадцать с небольшим расставалась с мужьями весьма решительно. Вначале — с актером по фамилии Демич, которого очень быстро забыла, потом — с режиссером Габовичем, продолжавшим любить ее всю жизнь. Он был ей преданным другом и советчиком во всем!

Кстати, Сѓ мамы РѕР±РёРґР° РЅР° отца Р·Р° его нерешительность осталась РґРѕ конца жизни. РЇ теперь думаю, РґР° простит меня мама, что для отца его первая жена была идеальной, несмотря РЅР° разницу РІ возрасте, Р° может, даже благодаря ей. РћРЅР° была значительно старше отца. Эта женщина очень любила его, была образованна, интеллигентна Рё, РІ отличие РѕС‚ мамы, разбиралась РІ музыке. Р? РѕРЅ очень страдал оттого, что вынужден был ее обидеть. РљРѕРіРґР° РѕРЅР° узнала Рѕ маме, то РЅРµ сразу, РЅРѕ РІСЃРµ-таки уехала обратно РІ Полтаву, прихватив СЃ СЃРѕР±РѕР№ РєРѕРµ-какие ценности. Р?менно это отцу очень РЅРµ понравилось: РІСЂРѕРґРµ Р±С‹ такая святая, Р° тут РІРґСЂСѓРі проявила меркантильность...

Отец остался верен Мисхору. Он никогда не ездил отдыхать в другие места, может быть потому, что считал тамошний климат полезным для голосовых связок. Это удивительное постоянство в отношении места отдыха маме вовсе не нравилось, но она подчинялась. Родители ждали, когда мы с сестрой подрастем, чтобы показать и нам Крым с Мисхором. Отец все сомневался: «Поймут ли такую красоту? Маленькие еще». Помню, он часто рассказывал о некоем «большом камне». Камень был знаменит тем, что на нем влюбленные отец с мамой сидели и слушали шум моря. Он был как остров для двоих, этот камень. Счастливый остров... В Мисхоре отец показал мне это место.

Очень много о том, как отец отдыхал в Крыму, рассказывала друг нашей семьи арфистка Вера Георгиевна Дулова. Например, как папа с ее мужем Александром Батуриным (певцом Большого театра) притаскивал на пляж столик, они ставили его у самого берега и, сидя по пояс в воде, пили пиво. В «Нюре» вообще было очень весело: там отдыхали творческие люди, собирались шумные компании, устраивались концерты, играли в теннис. На южных фотографиях отца можно часто увидеть в широкополой шляпе и полосатой пижаме — непременном «курортном обмундировании» того времени. А маму — в нарядных цветастых халатах и тоже в шляпе. Кстати, отец, обладатель на редкость красивых ног, одним из первых надел шорты, введя в смущение некоторых курортниц.

Он умел веселиться. Когда мы отдыхали в Мисхоре всей семьей, родители, выезжая в Ялту, брали нас с собой. Застолье в каком-нибудь ресторане иногда затягивалось, и мы, маленькие, засыпали на сдвинутых вместе стульях. «Пусть привыкают!» — шутил отец.

— Родители рассказывали о том дне, когда вы появились на свет?

— Конечно. РќРѕ РІРѕ всех подробностях эту историю РјРЅРµ поведала свидетельница знаменательного события Вера Георгиевна Дулова. Р’ тот августовский день родители гостили Сѓ нее РЅР° даче РІ РЎС…РѕРґРЅРµ. Стояла жара. Мама СЃ трудом носила СЃРІРѕР№ большой живот, РЅРѕ тем РЅРµ менее РІ широком сарафане Рё белых носочках отправилась СЃ компанией РІ качестве болельщицы РЅР° теннисную площадку. Чтобы РЅРµ идти РІ РѕР±С…РѕРґ, потолстевшую маму пришлось протаскивать СЃРєРІРѕР·СЊ прутья ограды. Р’ сумерках после чая РІ беседке РІСЃРµ разошлись спать. Ночью Вера Георгиевна проснулась оттого, что РІРѕ РґРІРѕСЂРµ началась невообразимая суета: кто-то пробовал завести мотор, Рё фары автомобиля резанули РїРѕ РѕРєРЅСѓ. «Что случилось?В» — спросила РѕРЅР°, высунувшись РІ РѕРєРЅРѕ. «Галя рожает!В» — доложил Батурин испуганным голосом. Вера Георгиевна выскочила РЅР° крыльцо Рё увидела, как маму РІ ночной рубашке РїРѕРґ СЂСѓРєРё ведут Рє машине. Сиденье автомобиля обложили простынями, Рё РІСЃРµ трое — мама, Козловский Рё Батурин — помчались РІ РњРѕСЃРєРІСѓ РІ СЂРѕРґРґРѕРј. Р’ приемном РїРѕРєРѕРµ регистраторша, будто нарочно, очень медленно заполняла бумаги: «Год рождения? Место рождения? РџСЂРѕРїРёСЃРєР°? Чем болела роженица? — Р° потом почему-то СЃ досадой: — Кто отец ребенка?В» Р? подозрительно покосилась РЅР° побледневших РѕС‚ страха мужчин, поддерживавших маму СЃ РґРІСѓС… сторон. «Козловский», — РІ том же тоне деловито отрапортовала мама Рё для точности показала РЅР° отца: «Вот РѕРЅ, слева!В» Ей было РЅРµ РґРѕ шуток...

Мама РІСЃСЋ жизнь хранила РїРёСЃСЊРјР°, которыми РѕРЅРё СЃ отцом обменивались, РєРѕРіРґР° РѕРЅР° лежала РІ СЂРѕРґРґРѕРјРµ Грауэрмана. Теперь РёС… храню СЏ. Р’РѕС‚ РѕРґРЅРѕ РёР· РЅРёС…: «Солнышко! Миленький! РђРЅРЅР° Р?вановна стала такая замечательная, глазастенькая китаеза, Рё СЃ характером, РѕРЅР° РјРЅРµ чуть СЃРѕСЃРѕРє РЅРµ оторвала. Целуем, СЏ Рё дочка». Р? еще записочка: «Каким ты, оказывается, можешь быть внимательным Рё чутким. Целую, подъезжай, солнышко. Галя». Назвали меня РђРЅРЅРѕР№ РІ честь матери отца. Через РґРІР° РіРѕРґР° родилась РјРѕСЏ сестра Анастасия. Ее назвали РІ честь СЂРѕРґРЅРѕР№ сестры отца.

В конце войны мама попала в автокатастрофу и выжила только благодаря своему крепкому здоровью. Отец в это время навещал нас с Тусей в Куйбышеве, где мы жили с бабушкой, маминой мамой, в эвакуации. Ему позвонили из Москвы, и он, все бросив, кинулся к маме. Она находилась несколько дней без сознания, а когда очнулась, отец был рядом и не отходил от ее постели. Если бы не великий хирург Очкин, который зашил маме аорту, что само по себе было чудом, она бы погибла. Мама рассказывала, что, лежа на операционном столе, все время чувствовала, как от великого врача-самородка довольно сильно пахнет водкой. Конечно, он спасал ей жизнь и совершенно не думал о том, как будут выглядеть швы. После операции у мамы изменился голос, она его долго разрабатывала, а уродливые рубцы на шее прикрывала шарфиками или надевала кофточки с кружевным жабо. Позже правительство разрешило ей поехать в Чехословакию, там пластические хирурги эти рубцы убрали.

После РІРѕР№РЅС‹ родители поселились РІ гостинице «Националь», — так распорядились власти. Берегли голос отца — РІ РјРѕСЃРєРѕРІСЃРєРёС… квартирах плохо топили. Р?Рј СЃ мамой предоставили огромный номер люкс СЃ антикварной мебелью. РџРѕ соседству жил какой-то священник. Еще РїРѕРјРЅСЋ китайскую девочку, СЃ которой РјС‹ играли Рё катались РїРѕ пустынным коридорам гостиницы РЅР° трехколесном велосипеде, РєРѕРіРґР° бабушка приводила нас РІ гости Рє родителям.

— Как же уживались в одной семье два таланта? Кто лидировал в этом союзе?

— Наверное, они не подходили друг другу. Мама, необычайно эмоциональная по натуре, ничего не могла делать спокойно, да и у отца был трудный характер. Эгоистичный. Все было как в народной пословице: «Вместе тесно, а врозь скучно».

Козловский был рабом режима: все в его жизни подчинялось голосу, который ему удалось сохранить до старости. Но какой ценой! Он так заботился о нем, страшился сквозняков, как смертельного вируса, сразу после концерта не выходил на улицу — «остывал» в гримерной, постоянно заматывался в знаменитое кашне, не пил холодного... Верхнее «ре» третьей октавы должно было звучать во что бы то ни стало...

Р? РІСЃРµ домашние служили его величеству голосу! Нас СЃ сестрой постоянно сдерживали то мама, то бабушка: «Тише! Папа репетирует», «У папы концерт!В» Р?, что было совершенно непонятно маленьким детям, целый день перед спектаклем РѕРЅ молчал — берег голос. РќРѕ зато после выступления РІ РґРѕРјРµ распахивались РІСЃРµ двери, загорались люстры, квартира оказывалась заваленной цветами Рё начиналось застолье СЃ длинными тостами. Отец РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ возвращался СЃ концерта РѕРґРёРЅ, всегда СЃ компанией. Красавица мама РІ нарядном платье блистает РІРѕ главе праздничного стола. РќСѓ Р° отец, душа компании, без конца шутит, смеется, РіРѕРІРѕСЂРёС‚ витиеватые тосты Рё угощает гостей РєРѕРЅСЊСЏРєРѕРј Рё любимой «Хванчкарой»... РќР° РІСЃСЋ жизнь СЏ запомнила это щемящее ощущение семьи.

Мама жила его жизнью. Рћ своей карьере особенно РЅРµ думала. Кстати, РІ том, Рѕ чем СЏ сейчас расскажу, была РІСЃСЏ мама. Р’ Театре Ленинского комсомола РѕРЅР° репетировала пьесу Голсуорси. Перед премьерой спектакль отменили РёР·-Р·Р° того, что между РЎРЎРЎР  Рё Англией испортились отношения. Если Р±С‹ пьеса пошла, мамина главная роль стала Р±С‹ ролью ее жизни — так считала Серафима Бирман, постановщик спектакля. РќРѕ мама, представьте, совершенно РЅРµ расстроилась! РћРЅР° настолько наплевательски относилась Рє своей актерской СЃСѓРґСЊР±Рµ, что, РєРѕРіРґР° отменяли или переносили спектакль СЃ ее участием, только радовалась: «Ну Рё хорошо! РџРѕР±СѓРґСѓ РґРѕРјР° СЃ Ванюрчиком». Кстати, Ванюрчиком отца РѕРЅР° называла только Р·Р° глаза, обычно — Р?ваном или Р?ваном Семеновичем. Часто родители вообще обращались РґСЂСѓРі Рє РґСЂСѓРіСѓ РЅР° «вы».

Конечно, мама старалась оберегать мужа, соблюдать режим, но в чем-то она его все же не понимала.

Р’РѕС‚ какой однажды произошел смешной случай. Как-то осенью резко похолодало Рё РїРѕРґСѓР» сильный ветер. РњС‹ жили тогда РЅР° Полянке. Мама решила утеплить квартиру Рє РїСЂРёС…РѕРґСѓ отца Рё СЂСЊСЏРЅРѕ принялась Р·Р° дело. «Надо заклеить РѕРєРЅР°!В» — велела РѕРЅР° домработнице. Бумагу РѕРЅРё РЅРµ нашли, зато обнаружили старые отцовские афиши Рё, вооружившись ножницами, изрезали РёС… РЅР° полоски. Рљ приезду отца РІСЃРµ РѕРєРЅР° были заклеены. РќР° столе дымился обед. Мама рассчитывала РЅР° похвалу, РЅРѕ отец, увидев СЃРІРѕРё афиши, полосками наклеенные РЅР° РѕРєРЅР°, изменился РІ лице: «Это кощунство!В» Р? как был РІ тапочках, так Рё ушел РёР· РґРѕРјР° Рє своему близкому РґСЂСѓРіСѓ Александру Альтшуллеру. Кстати, Рє нему отец частенько СѓС…РѕРґРёР» пожить после СЃСЃРѕСЂ СЃ мамой. Мама РІ таких случаях плакала, ждала его обратно, РёРЅРѕРіРґР° писала РїРёСЃСЊРјР°.

Р? отец возвращался. Дело РІ том, что РѕРЅ РЅРµ РјРѕРі любить РґСЂСѓРіРёС… женщин — только маму, хотя ему, конечно, требовалась покорность Рё еще раз покорность. Мама же была совсем РґСЂСѓРіРѕР№ — непокорной... «Он хочет, чтобы СЏ говорила РЅР° белое — черное, Р° РЅР° черное — белое», — жаловалась РѕРЅР° РјРЅРµ. Ей, думаю, РЅРµ хватало женской хитрости, СѓР¶ очень РѕРЅР° была прямолинейна.

Когда у нас появилась квартира в кооперативе Большого театра на Тверской, отец оформил ее на маму. Ему разрешили оставить и старую в Брюсовском переулке, и он после ссор стал уходить туда. Помню, я бегала к нему из школы (дети всегда страдают, когда ссорятся взрослые), а маме это очень не нравилось. «Дом должен быть один!» — говорила она строго.

— Вас, наверное, каждый из них старался перетянуть на свою сторону?

— Конечно. РЇ была совсем маленькой, РЅРѕ хорошо РїРѕРјРЅСЋ тот день, РєРѕРіРґР° мама плакала РІ РѕРґРЅРѕР№ комнате, Р° отец, уставившись РІ потолок, лежал РІ РґСЂСѓРіРѕР№. «Мама, почему ты плачешь?В» — еще плохо выговаривая слова, поинтересовалась СЏ. «А ты Сѓ папы СЃРїСЂРѕСЃРё. РџРѕР№РґРё-РїРѕР№РґРё, СЃРїСЂРѕСЃРё Сѓ него, почему мама плачет. Скажи, что РѕРЅ виноват, так Рё скажи». Ее РїСЂРѕСЃСЊР±Сѓ-приказ СЏ исполнила РІ точности. РћРЅ оторопел: «Это РѕРЅР° тебя научила?В» Р? продолжил смотреть РІ потолок... Ситуации, РєРѕРіРґР° маленькие дети вынуждены становиться РІ семье третейскими СЃСѓРґСЊСЏРјРё, СѓРІС‹, знакомы РјРЅРѕРіРёРј.

— Да, но ведь Галина Ермолаевна ради вашего отца забросила карьеру, воспитывала детей...

— Мама с вами согласилась бы полностью. Но не все так просто... Натуру не перебороть — желание главенствовать постоянно прорывалось наружу, и ее уход от отца можно расценить как стремление что-то доказать, отомстить за что-то... Она сделала это в силу своей невероятно вспыльчивой и страстной натуры, потом, наверное, жалела...

Ее непосредственность была уникальной, так же как Рё обязательность. РћРЅР° просто такой родилась. Как-то РІ Нижние Котлы, РіРґРµ прошло мамино детство, приехал театр. Р? ее, девочку РёР· самодеятельности, попросили подержать занавесочку РЅР° колосниках. Спектакль закончился, свет погас, публика разошлась. Рђ РѕРЅР° РІСЃРµ держала занавесочку занемевшими пальцами: ведь обещала. Потом Рѕ ней, слава Р±РѕРіСѓ, вспомнили Рё вернулись.

Мама была, что называется, «хорошим товарищем». РџРѕ малейшему РїРѕРІРѕРґСѓ бросалась РЅР° помощь, даже если ее РѕР± этом никто РЅРµ РїСЂРѕСЃРёР». Однажды решила заступиться Р·Р° отца Рё написала РїРёСЃСЊРјРѕ Сталину! После РІРѕР№РЅС‹ отец ездил СЃ концертами РїРѕ РІРѕРёРЅСЃРєРёРј частям, которые стояли РІ Берлине, Австрии Рё Чехословакии. Р’ администрации Большого театра Рє этому факту отнеслись неоднозначно. Что-то РёРј РЅРµ понравилось — Рё Сѓ отца РІРѕР·РЅРёРє конфликт СЃ дирекцией. Р’ наказание РѕРЅ был отстранен РѕС‚ репертуара. Мама села писать РїРёСЃСЊРјРѕ генералиссимусу. РџРѕ-моему, очень смешное, РїРѕ крайней мере, РѕРЅРѕ таким РјРЅРµ теперь кажется. РЎ той самой удивительной непосредственностью РѕРЅР° РЅРµ просила, Р° требовала немедленно разобраться РІ случившемся. «Дорогой Р?РѕСЃРёС„ Виссарионович! РЇ Р±СѓРґСѓ кратка. Уже три месяца Козловского РЅРё РІ чем РЅРµ занимают: РЅРё РІ старом, РЅРё РІ РЅРѕРІРѕРј. Р? РЅРµ платят деньги. Сначала СЏ терпеливо ждала, ведь никаких причин нет для такого СЂРѕРґР° поведения, РЅРѕ потом стало страшно. Человек растрачивает Р·РґРѕСЂРѕРІСЊРµ, стало болеть сердце, которое РѕРЅ РјРѕРі Р±С‹ использовать для работы. Р?РѕСЃРёС„ Виссарионович! Пожалуйста, прекратите это сознательное или бессознательное изматывание человека! Ведь речь идет Рѕ теноре СЃ очень тонкой конституцией, который может Рё должен еще работать Рё работать. Пожалуйста! Уважающая вас Галина Сергеева».

— Р? какие же были последствия этого РїРёСЃСЊРјР°?

— Отца восстановили РІ репертуаре. РќРѕ РЅРµ подумайте, что мама писала «на деревню дедушке». Это РїРёСЃСЊРјРѕ РїРѕРјРѕРі ей передать РІ Кремль РґСЂСѓРі семьи Рё начальник охраны Сталина Власик. Мама СЃ отцом РІ то страшное время были приближены Рє сильным РјРёСЂР° сего. Р?С… часто приглашали РЅР° праздники, кремлевские банкеты. Отец всегда пел РЅР° торжественных правительственных концертах. РњС‹ СЃ Тусей, тогда совсем маленькие, любили, несмотря РЅР° то что нас загоняли РІ постель, выбегать Рє дверям Рё провожать родителей. РћРЅРё были необыкновенно красивой парой. Как сейчас стоят перед глазами: отец — РІ СЃРјРѕРєРёРЅРіРµ Рё бабочке, мама — РІ декольтированном платье, меховой накидке Рё СЃ цветами РІ волосах.

Р?РЅРѕРіРґР° родители брали нас СЃ СЃРѕР±РѕР№ РЅР° праздники РІРѕ дворцы кремлевских вождей. Хорошо РїРѕРјРЅСЋ Новый РіРѕРґ Сѓ Буденного. Его дети, Гуля, внучка Сталина, РґСЂСѓРіРёРµ ребята Рё РјС‹ СЃ сестрой играли РІ комнате Сѓ РѕРіСЂРѕРјРЅРѕР№ елки, Р° РІ РґСЂСѓРіРѕР№ Р·Р° накрытым столом веселились взрослые. РҐРѕР·СЏРёРЅ РґРѕРјР°, уже подшофе, наведывался Рє нам РІ детскую Рё играл СЃ нами. Накрывшись шкурой медведя, Буденный ползал РЅР° четвереньках Рё ревел, РіРѕРЅСЏСЏСЃСЊ Р·Р° визжащими детьми. РњС‹ СЃ родителями ездили РЅР° государственные дачи Рє Поскребышевым Рё Власику. РЈ РІС…РѕРґР° машину всегда останавливали, РёР· Р±СѓРґРєРё выходил охранник Рё проверял документы. РќР° этих казенных дачах было РјРЅРѕРіРѕ прислуги Рё роскоши. РќР° даче Поскребышева РІ просмотровом зале вишневого цвета гостям крутили трофейные фильмы. Р’ РѕРґРёРЅ РёР· вечеров показали «Сестру его дворецкого» СЃ Диной Дурбин. Р СЏРґРѕРј СЃРѕ РјРЅРѕР№, маленькой, сидела Светлана Сталина.

Однажды маму вызвали РІ Кремль Рє Берии. Лаврентий Павлович РІ то время собирал компромат РЅР° личного секретаря Сталина Поскребышева, чтобы отдалить его РѕС‚ вождя Рё, возможно, сослать, как это РѕРЅ уже проделал СЃ его любимой женой. Для этого Берии нужны были свидетельские показания Рѕ СЏРєРѕР±С‹ безумных РѕСЂРіРёСЏС… РІ РґРѕРјРµ Поскребышева. Мама СЃ присущей ей непосредственностью воскликнула: «Да РІС‹ что, товарищ Берия! Р’С‹ РЅР° него посмотрите! Какие РѕСЂРіРёРё! РћРЅ же такой маленький, такой неказистый...В» Р? РЅРµ стала ничего подписывать. Ее вызвали еще раз. РћРЅР° опять ничего РЅРµ подписала. Спасло маму только то, что РѕРЅР° была женой Козловского. Так что, РІ отличие РѕС‚ РґСЂСѓРіРёС… красавиц актрис, например Р—РѕРё Федоровой Рё Татьяны Окуневской, провела молодость РЅРµ РІ ссылке.

Как-то РЅР° РѕРґРЅРѕРј банкете маму посадили СЂСЏРґРѕРј СЃ генералиссимусом. Р?, надо сказать, РѕРЅР° нимало этим обстоятельством РЅРµ смутилась. Ей было РІСЃРµ равно, СЃ кем разговаривать, СЃ царем или РґРІРѕСЂРЅРёРєРѕРј, — СЃРѕ всеми РѕРЅР° вела себя одинаково. Кстати, ее детская непосредственность Рё наивная откровенность были РІ то СЃСѓСЂРѕРІРѕРµ время редкостью Рё поэтому запоминались. Прибавьте Рє этому необыкновенное обаяние Рё замечательную красоту. Ей РІСЃРµ прощалось. Мама щебетала СЃРѕ Сталиным, как РІРґСЂСѓРі РІ зал вошла его дочь Светлана. «Ой, какая Сѓ вас дочка красивая!В» — заметила мама. «Да какая РѕРЅР° красивая? Р’СЃСЏ конопатая!В» — «Веснушки можно вывести! Запросто!В» — «Как это вывести?В» — удивился вождь. «Да очень просто. РЇ РјРѕРіСѓ это сделать. Есть специальные кремы...В» РќР° следующий день РїРѕР·РІРѕРЅРёР» Власик: «Галина, ты что, СЃ СѓРјР° сошла? РЇ РїСЂРѕ веснушки...В» — «А что? РЇ действительно РјРѕРіСѓ вывести...В» — «А если РЅРµ выведешь?В» — многозначительно произнес Власик. Слава Р±РѕРіСѓ, больше Рѕ веснушках кремлевской принцессы никто РЅРµ вспоминал. Мама, кстати, всегда очень хорошо отзывалась Рѕ Светлане. Р?нтересно, что СЃСѓРґСЊР±Р° свела РёС… еще РѕРґРёРЅ раз...

В маму до романа со Светланой Аллилуевой влюбился Алексей Каплер. Правда, любовный треугольник так и не успел образоваться...

Отец был вообще ревнивый, РЅРѕ Рє Каплеру ревновал особенно. Р’ РѕРґРЅРѕРј РёР· писем РІ больницу, РєРѕРіРґР° мама рожала РўСѓСЃСЋ, РѕРЅ нервничает: «Только что был Р·РІРѕРЅРѕРє. «Кто спрашивает Галину Ермолаевну?В» — «Каплер». — «Она РІ больнице». — «Простите Р·Р° беспокойство». Р’РѕС‚ так-то, миленькая! Р?ли РЅРµ таковая?В»

РЇ была совсем маленькой, РўСѓСЃСЏ только-только училась ходить, РєРѕРіРґР° родители сильно поссорились. Р? случилось невероятное. Чтобы «наказать» Рё отомстить Р·Р° что-то, верная своему взрывному характеру, мама объявляет отцу, что выходит замуж Р·Р° Каплера, демонстративно собирает чемодан Рё СѓС…РѕРґРёС‚ РёР· РґРѕРјР°, оставив маленьких детей РЅР° попечение его Рё бабушки. Бедный отец! Прожила РѕРЅР° Сѓ РЅРѕРІРѕРіРѕ мужа около РґРІСѓС… недель, РЅРѕ РїРѕРЅСЏРІ, что РЅРµ может без отца Рё детей, вернулась СЃ тем же чемоданом. Отец ничего РЅРµ сказал. РќРё единого слова. Р’Р·СЏР» ее РЅР° СЂСѓРєРё Рё долго РЅРѕСЃРёР» РїРѕ комнате. Эта история особенно РЅРµ обсуждалась РІ нашем РґРѕРјРµ. РќРѕ РІСЃСЏРєРёР№ раз, РєРѕРіРґР° РѕРЅРё СЃ мамой ссорились, отец вспоминал РѕР± этом. РћРЅ РЅРµ простил.

Потом у Каплера вспыхнул роман со Светланой Аллилуевой. Его стихи в ее честь, напечатанные в «Правде», ходили по рукам. Но это обошлось ему дорого: Алексей Каплер исчез из Москвы и провел долгие годы в ссылке.

Какое-то время родители жили счастливо, хотя безумная ревность была и с той и с другой стороны, причем часто без серьезного повода. Маме, например, не нравились некоторые шутки отца, или «шуточки», как она их называла. В молодости отец любил водить машину. Помню, у нас вначале была «эмка», потом «Победа». Так вот, едут они на «эмке» или «Победе» по направлению к даче, и отец, заметив на сельской дороге хорошенькую женщину, притормаживает, высовывается из окна и свистит, чтобы привлечь внимание красавицы. Красавица так или иначе реагирует, отец улыбается, машет рукой и только после этого нажимает на газ. Мама немедленно выходит из себя. Начинается скандал.

Ведь мама была прежде всего женщиной. Женщиной во всем! Я бы даже сказала, она была необычайно сексапильна. Наверное, поэтому в нее все влюблялись! Но, увы, это не принесло ей счастья. Я видела, как часто она плакала, кстати, стараясь при этом не морщить лоб — берегла лицо. Она не умела извлекать выгоды из всеобщего поклонения. Ей не хватало в жизни расчета, хватки. Все ее успехи случались как бы сами собой, актерская удача сама плыла в руки. Когда, окончив студию Симонова, мама работала в Театре Ленинского комсомола, ее случайно увидел Михаил Ромм — она шла по партеру. Он пригласил ее, совсем юную, сниматься в «Пышке», и она стала знаменитой на всю жизнь. Потом, влюбившись, Ромм сделал ей предложение, но получил отказ. А ведь актерская карьера благодаря мужу-режиссеру у нее могла сложиться совсем иначе. Но она для этого палец о палец не ударила.

Мама родилась в простой многодетной семье и среди братьев и сестер всегда была белой вороной. Бабушка не понимала, откуда у ее дочки страсть к сцене и зачем это вообще нужно. Всю жизнь мама казалась бабушке странным человеком.

— Рђ Р?ван Семенович, наверное, СЂРѕРґРѕРј РёР· знатной семьи? РћРЅ всегда выглядел потомственным аристократом.

— Он был «аристократом духа». Одевался всегда элегантно, хотя любил носить и старые вещи. Часто к обеду выходил в бабочке... А родом он из украинского села Марьяновка. Часто со своей сестрой Анастасией Семеновной говорил по-украински. Мальчиком отец пел в Михайловском Златоверхом монастыре. Правда, поначалу его не хотели туда принимать из-за польской фамилии. Но когда батюшка услышал, как хлопчик поет, решил рискнуть: «Нехай поэ!» Отец с восьмилетнего возраста прожил в монастыре десять лет и никогда не скрывал своей религиозности. На одном из официальных концертов в консерватории перед вручением ему Сталинской премии он, несмотря на требование высокого начальства исключить из программы Рахманинова, все-таки спел «Всенощную». За такое можно было многим поплатиться. Но, вероятно, Сталин, сам в прошлом семинарист, симпатизируя Козловскому, простил это своеволие.

Став знаменитым, отец РЅРµ забыл СЂРѕРґРёРЅСѓ Рё РІ Марьяновке построил РЅР° СЃРІРѕРё деньги музыкальную школу. Правда, долго РЅРµ РјРѕРі получить РЅР° это разрешения министра культуры. Екатерина Алексеевна Фурцева очень хорошо Рє нему относилась, РЅРѕ журила: В«Р?ван Семенович, РґРѕСЂРѕРіРѕР№, Сѓ нас социализм, Рё строить школу Р·Р° счет частного лица РјС‹ РЅРµ можем». Однако отец РІСЃРµ-таки добился своего!

Он был Человеком с большой буквы. Принцип жизни «Моя хата с краю» был для него абсолютно неприемлем. Даже в старости. Например, он болел душой и заступался за памятники архитектуры, хотя это вовсе не касалось его творчества. Когда на его родной Украине посягнули на Владимирскую горку, отец не мог смолчать.

При этом он был очень ранимым человеком и не забывал обид. Как-то организовал своей внучке Анюте поездку на Украину — хотел, чтобы она увидела хату, где родился ее дед. Отец жил на даче и без конца посылал своего секретаря Нину Феодосьевну звонить в Москву: приехала ли Анюта? Как там его родная Марьяновка? Нервничал ужасно, наконец не выдержал и сам отправился в Москву. Но поймать Анюту ему не удалось: едва заехав домой, она опять куда-то уехала, а деду позвонить забыла. Отец так и не смог этого понять и смертельно обиделся на внучку. Вернулся на дачу и там ужасно страдал — как он считал, от предательства по отношению к нему. Конечно, он склонен был драматизировать события и к людям подходил с собственными мерками, которые подчас были чрезвычайно высоки. Потому что судил по себе.

Обидчивость уживалась в нем с поразительной добротой. Он помог очень многим людям, не боялся поддерживать репрессированных, как тогда говорили — врагов народа.

Отец дружил СЃ Михоэлсом Рё, РєРѕРіРґР° того убили, РЅРµ оставил без помощи его РІРґРѕРІСѓ, Анастасию Михоэлс. Певица Лилия Р?вановна Обели, племянница наркома Рудзутака, поплатилась Р·Р° СЃРІРѕРµ родство ссылкой — ее арестовали РїСЂСЏРјРѕ РЅР° концерте. Ей Рё РґСЂСѓРіРёРј ссыльным отец посылал теплые вещи, лекарства, деньги. РЈ Лилии Р?вановны развился комплекс благодарности РїРѕ отношению Рє нему. Возвратившись РІ РњРѕСЃРєРІСѓ через 18 лет, проведенных РІ ссылке, РѕРЅР° РІ знак благодарности решила «вытащить» РјРЅРµ голос. Рљ тому времени отец СѓР¶ РЅРµ мечтал, чтобы его дочери стали музыкантами. Хотя часто вспоминал, как РЅР° экзамене РІ музыкальной школе СЏ играла РЅР° арфе «Сентиментальный вальс» Чайковского. РЇ яростно сопротивлялась урокам пения, прекрасно понимая, что РёР· этого ничего РЅРµ получится. Однако СЃРєРѕСЂРѕ сдалась Рё РґРІР° раза РІ неделю РїРѕРґ чутким руководством Лилии Р?вановны, преодолевая РїСЂРёСЂРѕРґРЅСѓСЋ застенчивость Рё стыд перед именитыми соседями, голосила: «Самсон, СЏ тебя ожидаю!В» Рљ сожалению, РјРѕСЏ учительница, РЅРµ успев совершить невозможное, неожиданно умерла...

Отец РІСЃРµ время Р·Р° РєРѕРіРѕ-РЅРёР±СѓРґСЊ РїСЂРѕСЃРёР». Р?РЅРѕРіРґР° очень смешно сердился: «Черт Р±С‹ его побрал! РЇ же РІСЃРµ сделал! Что Р¶ еще? Почему опять Р·РІРѕРЅРёС‚? Найти ему жену? Убить тещу? Что?!В» РћС‚ раздражений внешнего РјРёСЂР° его спасала РґСЂСѓРі Рё секретарь РќРёРЅР° Феодосьевна Слезина. РћРЅР° вела РІСЃРµ его дела, РІ том числе Рё РїРѕ СЃРІСЏР·СЏРј СЃ общественностью, была его защитой, Р° подчас Рё спасением. Р? конечно, вечной поклонницей. РќРёРЅР° Феодосьевна РЅРµ смогла пережить СѓС…РѕРґ отца РёР· жизни Рё ушла вслед Р·Р° РЅРёРј.

— О поклонницах Козловского и Лемешева ходили легенды...

— Да. Они делились на «лемешисток» и «козловитянок». Жены Лемешева воевали с «лемешистками», а мама, наоборот, если звонили «девочки», из жалости иногда подсказывала, где можно поймать отца. За это «девочки» маму любили и поздравляли с праздниками вплоть до самой ее кончины. Эти женщины и в старости оставались для нее «девочками».

За отцом они организовывали настоящую слежку, спастись от «девочек» было невозможно. Но, оказавшись в плотном кольце обожательниц, отец не терял самообладания, беседовал с ними с терпеливой вежливостью, отвечал на вопросы, шутил. До сих пор помню их счастливые лица, когда удавалось приблизиться к кумиру.

Мы, дети, тоже оказались в эпицентре интереса к отцу. Все в нас вызывало безумное любопытство окружающих: что на нас надето, что происходит дома... Мне все время хотелось спрятаться — родительская слава была тяжелой ношей.

— У Козловского было много друзей?

— Да, отец был очень живым и обаятельным человеком. Общительным. Любил шутить, разыгрывать, говорить изысканные комплименты, даже если его соседке на банкете перевалило за восемьдесят... Но с друзьями все было не так просто. В дружбе он главенствовал — здесь не было равноправия. В обществе Козловского, обладавшего удивительным биополем, человек робел, затихал и слушал его затаив дыхание. То же самое происходило и в зрительном зале. Это было похоже на чудо: он выходил — и все замирали еще до первой ноты, а потом зал взрывался неистовыми аплодисментами.

Отец обожал сюрпризы. Однажды неожиданно приехал в Ялту на 90-летие сестры Чехова. Вошел — и под окнами грянул оркестр, который отец привел из ресторана. С именинницей он лихо станцевал лезгинку. Потом встал на колено и исполнил «О, Мари!» Мария Павловна была совершенно очарована галантным кавалером. Даже кокетничала: «Мой Ромео!» Вдруг «Ромео» неожиданно объявил: «Хочу пригласить виновницу торжества и ее гостей на морскую прогулку!» Все: «Что? Как?» Выходят, а у берега ждет катер, который отец пригнал из Гурзуфа. Восторгу было! «Ромео» по очереди перенес на руках Марию Павловну и других дам на катер.

РћРґРёРЅ памятный случай произошел Р·Р° кулисами, потом Рѕ нем ходили анекдоты. РџРѕРєР° Марк Рейзен пел РЅР° сцене РІ лакированных концертных туфлях, отец СЃ компанией прибивал РіРІРѕР·РґСЏРјРё Рє паркету галоши оперного баса. После выступления, надевая галоши, бедный Рейзен никак РЅРµ РјРѕРі понять, почему РѕРЅРё РЅРµ отрываются РѕС‚ пола! Р’ ЦДЛ отец неизменно участвовал РІ капустниках. Как-то вместе СЃ РЅРёРј «пел» РєРѕРјРёРє оперетты РЇСЂРѕРЅ. РџСЂРё этом последний РЅРµ издал РЅРё единого Р·РІСѓРєР°, держал РІ руках плакат СЃ надписью «Когда РІС‹ поете, РјС‹ молчим». Однажды отец решил спеть СЃ директором ЦДЛ Борисом Михайловичем Филипповым Рё его замом. РўРµ долго сопротивлялись. Пел «Вечерний Р·РІРѕРЅВ», Р° дирекция писательского РґРѕРјР° уморительно исполняла припев: «Бом-Р±РѕРјВ». РќР° РѕРґРЅРѕРј капустнике РѕРЅ поставил «Севильского цирюльника», РіРґРµ графом Альмавивой был сам, Базилио — драматург Р?РѕСЃРёС„ РџСЂСѓС‚, Р° Р РѕР·РёРЅРѕР№ — несказанно прекрасная Белла Ахмадулина. Режиссура спектакля предписывала Альмавиве время РѕС‚ времени поднимать поэтессу РЅР° СЂСѓРєРё. Отцу это прекрасно удавалось.

Р?РЅРѕРіРґР° отцовские шутки были довольно жестоки. Однажды его концертмейстеру Науму Вальтеру довелось РІ этом убедиться. Раздался телефонный Р·РІРѕРЅРѕРє: «Товарищ Вальтер! Вашу машину украли!В» Бедняга обомлел Рё выбежал РЅР° улицу — его машина исчезла. Оказывается, отец СЃ чьей-то помощью затолкал «сокровище Вальтера» РІРѕ РґРІРѕСЂ.

— А как отец воспитывал вас с сестрой?

— Он был очень строгим и требовательным, из тех отцов, которые хотят, чтобы их дети росли ангелами. Если выходили замуж — только один раз и на всю жизнь. Вообще-то мы его боялись, но на самом деле он был очень добрым. С приемов всегда приносил нам гостинцы: его карманы были набиты яблоками, конфетами. Мы, дети, оставаясь дома с бабушкой, всегда этого ждали с нетерпением.

Только ради отца я поступила в университет — он очень этого хотел. Сама же мечтала о театральном училище. Больше всего на свете мне нравилось читать стихи. Но отец категорически был против того, чтобы его дочери стали артистками.

Сейчас я понимаю: он был моим лучшим другом не на словах, а на деле. Что бы ни случилось в моей жизни, отец тут же оказывался рядом и подставлял плечо.

Р? РІРѕС‚ СЃРѕ РјРЅРѕР№ случилась беда... Умер РјРѕР№ РјСѓР¶, греческий писатель Костас Котзиас. Скоропостижно. Р’ РњРѕСЃРєРІРµ. РЇ сидела РІ маминой квартире, тупо смотрела перед СЃРѕР±РѕР№ Рё думала, что жить без него РЅРµ СЃРјРѕРіСѓ... РЎ тех РїРѕСЂ как родители расстались, отец РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ переступал РїРѕСЂРѕРіР° этой квартиры — это было для него табу. РЈ отца были РЅР° то причины: здесь РєРѕРіРґР°-то жил мамин РјСѓР¶ Чаклин.

Было поздно. Вдруг раздался звонок в дверь. Мама побежала открывать, потом подошла ко мне: «Анечка, папа приехал». В дверном проеме стоял отец — седой, красивый, в черном костюме с черной бабочкой — и не решался переступить порог.

РЇ бросилась Рє нему. РњС‹ стояли, крепко обнявшись... Потом РѕРЅ ушел. Была середина РЅРѕСЏР±СЂСЏ. Ранним утром СЏ улетала СЃ РіСЂРѕР±РѕРј мужа РІ Афины. Р?Р· РґРѕРјР° вышла РІ четыре утра, спустилась РІРѕ РґРІРѕСЂ Рё оказалась РІ аду: дождь СЃРѕ снегом, пронизывающий ветер Рё кромешная темень. Р? РІРґСЂСѓРі посреди РґРІРѕСЂР° вижу серую отцовскую «Волгу». РћРЅ стоял СЂСЏРґРѕРј СЃ машиной, закутанный РґРѕ самых глаз РІ СЃРІРѕР№ знаменитый шарф. Р’ аэропорту отец РїСЂРѕРІРѕРґРёР» меня почти РґРѕ самого самолета — просто шел, держа Р·Р° СЂСѓРєСѓ. Таможенники узнавали его, здоровались Рё РЅРµ смели остановить. РЎ СЃРѕР±РѕР№ РІ Грецию РѕРЅ дал РјРЅРµ колоски пшеницы. РџРѕ древнему украинскому обычаю зерна РёР· колосков надо было бросить РЅР° могилу. РЇ так Рё сделала, РЅРѕ, Рє сожалению, РѕРЅРё РЅРµ взошли. РљРѕРіРґР° вернулась РІ РњРѕСЃРєРІСѓ, отец повел меня РІ консерваторию слушать Моцарта. РћРЅ искренне верил, что только музыка может спасти РІ любой, даже самой страшной жизненной ситуации...

— Но она не спасла ваших родителей от разрыва...

— Ссоры становились все ожесточеннее, но тем не менее окончательный уход мамы от отца стал бомбой! Все вокруг были в шоке: «Уйти от Козловского! Невероятно!» Мама объявила отцу, что выходит замуж за профессора Чаклина, хирурга, который оперировал Тусю. На дому у нас собирались консилиумы врачей. Чаклин принимал в них участие. Тогда они с мамой и познакомились. Когда я встречалась с ним в лифте, мне всегда казалось, что от него неприятно пахнет больницей. Я возненавидела Чаклина с самого начала, но пришлось принять его ради мамы. Конечно, она, должно быть, испытывала благодарность за спасение ребенка, но решилась на разрыв, чтобы, опять-таки, наказать отца... Профессор оставил троих детей, причем младшая девочка была еще совсем маленькой. Его жена была моложе мамы раза в два. Но он безумно влюбился и, женившись на маме, переселился к нам.

Я с трудом терпела присутствие Чаклина у нас в доме. Сестра, наоборот, относилась к нему очень дружелюбно. Помню, мама просила у меня прощения: «Анюточка, ты пойми меня. Он не будет нам мешать...» Но из нового брака мамы ничего хорошего не получилось.

— А что случилось с вашей сестрой?

— У нее был врожденный дефект позвоночника, и, если бы Чаклин не сделал Тусе блистательную операцию, хорошенькой девочке грозил бы горб. Мама очень страдала из-за Тусиной болезни. Она водила ее по врачам, на лечебную гимнастику, почти насильно кормила (Туся была очень худенькой), но сестра почему-то к маме относилась очень жестоко. Она будто была обижена на весь мир. Отец страшно переживал из-за наших размолвок и следил, чтобы мы не ссорились. Я очень старалась...

Я рано вышла замуж. Отец устроил нам с Шота очень красивую свадьбу на корабле. Вскоре после этого мы поссорились с мамой и ушли жить к отцу. Помню, в то время он постоянно говорил с нами о маме, иногда плохо — был обижен. Отец с Шота сразу подружились. Они не теряли связи и симпатизировали друг другу даже после того, как мы расстались. Думаю, в их отношениях сыграла определенную роль мужская солидарность. Отец осудил меня, когда я ушла от Шота: ему были близки переживания зятя.

— Ваш отец всегда производил впечатление баловня судьбы...

— Отец был орденоносцем, Героем Социалистического Труда, не единожды лауреатом Сталинской премии, народным артистом СССР — и тем не менее оставался неудовлетворенным жизнью. Ему казалось, что его все не понимают, — государство, чиновники, семья, дети. Он считал себя мучеником. А порой им овладевала «Великая Печаль», особенно в старости. Он рано ушел из Большого театра: обиделся на руководство, которое не заступилось за него, когда вышла статья в центральной прессе о немыслимых гонорарах Козловского. В знак протеста не выходил на сцену целый год. Правда, эту «забастовку» мало кто заметил.

Отец мечтал хотя бы раз услышать оперу в Ла Скала — этой возможности ему не дали.

Своему РґСЂСѓРіСѓ писателю Льву Эммануиловичу Разгону, который стал редактором РѕРґРЅРѕРіРѕ РёР· РјРѕРёС… переводов СЃ греческого, изданных РІ «Детгизе», отец рассказывал РѕР± отношениях СЃРѕ Сталиным: «Хозяин меня любил! Р? РІСЃРµ время приглашал РЅР° правительственные концерты. Однажды РјРЅРµ разрешили устроить заграничные гастроли. РЇ пел РЅР° РѕРґРЅРѕРј РёР· приемов. РљРѕ РјРЅРµ РїРѕРґС…РѕРґРёС‚ РҐРѕР·СЏРёРЅ Рё РіРѕРІРѕСЂРёС‚: «Хорошо пел! Молодец! — Рё после паузы: — Говорят, ты Р·Р° границу собираешься?В» — «Да, Р?РѕСЃРёС„ Виссарионович, надо показать советское искусство». — «А РЅРµ побежишь?В» — «Да что РІС‹! Зачем РјРЅРµ эта заграница?В» — В«Р? правильно». РќР° этом РјРѕРё заграничные поездки Рё закончились».

Отец хотел провести остаток жизни в Новоафонском монастыре. Не удалось. Творческий человек, по-моему, вообще редко бывает счастлив...

О богатстве отца ходили легенды, но все они были мифом. В молодости он зарабатывал прилично: много пел в концертах, получая по нескольку ставок за выступление. У него были и шофер, и домработница, а нас с Тусей учила французскому гувернантка.

Р’ старости же отец был просто беден. РћРЅ ведь очень рано стал пенсионером. Р? РєРѕРіРґР° Хрущев неожиданно СЃРЅСЏР» РІСЃРµ дотации Рє пенсиям Рё привилегии, Сѓ РЅРёС… СЃ сестрой, Анастасией Семеновной, которая РІСЃСЋ жизнь была РґРѕРјРѕС…РѕР·СЏР№РєРѕР№, пенсии почти сравнялись. РћРЅ уже РЅРµ РјРѕРі платить РЅРё домработнице, РЅРё шоферу. Быт отца РїРѕРґ конец жизни был плохо устроен. «Девочки»-поклонницы помогали как могли: ходили РІ магазин Р·Р° продуктами, мыли полы РЅР° даче. Потом Ельцин вернул дотации, РЅРѕ РІСЃРµ равно этого было недостаточно.

Пожалуй, такой длинной творческой жизни не было ни у одного певца. Как-то я улетала в Грецию, собираясь заехать в Лондон. Перед отъездом отец вызвал меня к себе. Уже почти 90-летний, он с трудом говорил и все-таки мечтал о творчестве: «Аня, найди в Лондоне Вишневскую. Я задумал снимать «Снегурочку». Для Берендея возраст не важен, записи можно взять старые, а у Гали нет возраста, она споет Купаву». Когда спустя время он понял, что из этой затеи ничего не получится, очень расстроился и вздыхал: «Нужен спонсор». Последнее слово он произносил, тщательно выговаривая. Оно было для него новым. Прости, отец! Найти спонсора я не смогла...

— А как сложилась судьба у Галины Ермолаевны? После разрыва они с вашим отцом виделись?

— Да, виделись. По праздникам мама приходила к нему в Брюсовский переулок. Однажды отец даже взял ее с собой на Пушкинские праздники в Псков. На даче в Снегирях у мамы была своя комната. Отец всегда поздравлял ее с нашими днями рождения — присылал письма, телеграммы. В одной из них написал: «Это лучшее, что вы могли сотворить».

Говорят, что девочки больше любят отца. Может быть. РќРѕ РјРЅРµ СЃ мамой было проще, РѕРЅР° была РјРѕРёРј РґСЂСѓРіРѕРј, очень «своя». РЇ РЅРµ РІСЃРµ могла рассказать отцу, Р° ей могла. РћРЅР° была очень светлым Рё удивительно оптимистичным человеком. РљРѕРіРґР° СЏ плакала, перечисляя ей беды Рё РѕР±РёРґС‹, РѕРЅР° тут же находилась: «Я РІСЃРµ поняла! Р’СЃРµ придумала! Р’СЃРµ будет хорошо, РІРѕС‚ увидишь!В» Р? начинала излагать СЃРІРѕР№ супероптимистичный план.

Потрясающая женская судьба! В 76 лет она снова вышла замуж. Однажды маму, которая к тому времени была одна и стала домоседкой, я почти насильно отправила в дом отдыха Большого театра «Серебряный бор»: «Не понравится — вернешься!» Она всю жизнь за собой очень следила: делала гимнастику, пользовалась кремами. Выглядела в ту пору просто замечательно. По совету Славы Зайцева перестала красить свои буйные серебристые кудри, и это оттеняло изумительную кожу ее лица.

За маминым столом визави сидел бывший бас Большого театра Виктор Васильевич Горбунов. Он был старше мамы на два года. Они гуляли вместе по аллеям, много говорили. Потом мама уехала. А поскольку в старые времена девушки были очень строгими и телефонами не разбрасывались, свой номер она Горбунову не оставила. Он, бедный, в сильные морозы дежурил у нашего подъезда, надеясь, что она когда-нибудь выйдет, например за хлебом. Однако просчитался: мама почти никогда не выходила в магазин. Но Виктор Васильевич не сдался, недаром бывший фронтовик, нашел телефон по справочной и наконец позвонил.

Оказывается, как он потом признался, после отъезда мамы ему повсюду виделся ее профиль: то на фоне цветущей сирени покажется в обрамлении пышных серебристых кудрей, то на водной глади пригрезится... Словом, Виктор Васильевич влюбился в маму без памяти! Стал присылать письма с красочными открытками, где трогательно говорил о своих чувствах. Потом решился пригласить в кино. «Что мне делать, Аня? Думаю, не пойду!» — «Ну почему, мама?! Ты ведь никуда не выходишь, сходи развейся». — «Ты с ума сошла! Ведь нас лифтерша увидит!» Пошла она на свидание только после того, как я составила хитрый план отвлечения внимания лифтерши. Потом последовало предложение руки и сердца по всей форме. Тут уж я рассердилась: «Дружите ради бога! Ходите в гости, гуляйте... Замечательно! Но зачем же людей смешить?» — «Анечка, а он по-другому не согласен». 

Так мама оказалась РІ который раз РІ ЗАГСе. Р?С… встретила женщина СЃ лентой через плечо: «Вы посидите немножко, отдохните, вначале РјС‹ поженим молодых, потом обязательно запишем вас. Только РЅРµ уходите». РћРЅРё сидели взявшись Р·Р° СЂСѓРєРё довольно долго. Рђ вечером мама Р·Р° праздничным столом СЃ восторгом рассказывала РјРЅРµ, сестре Рё внучке, как выходила замуж. Р? как «такая хорошая женщина, которая расписывала», желала РёРј большого счастья Рё молодой любви РґРѕ самого конца. Создавалось впечатление, что РѕРЅР° выходила замуж впервые! Молодоженка сидела Р·Р° столом, Р° молодожен СЃ удовольствием ей прислуживал. Так, кстати, Сѓ РЅРёС… Рё повелось. Рљ маме Виктор Васильевич относился РїРѕ-рыцарски, считая, что РѕРЅР° РЅРµ должна Рё пальцем притрагиваться Рє РіСЂСЏР·РЅРѕР№ РїРѕСЃСѓРґРµ или, РЅРµ дай Р±РѕРі, делать РґСЂСѓРіСѓСЋ работу РїРѕ РґРѕРјСѓ. РћРЅ РЅРµ переставая рисовал мамины портреты. Рћ качестве живописи умолчу, РЅРѕ замечу, что РёРјРё была увешана РІСЃСЏ скромная квартирка Горбунова — СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРіРѕ места РЅР° стенах РЅРµ было.

После свадебного РїРёСЂР° молодожены какое-то время продолжали жить РїРѕСЂРѕР·РЅСЊ, РїРѕРєР° мама РЅРµ решилась переехать Рє мужу РЅР° Малую Грузинскую: «Знаешь, РѕРЅ считает, что жена должна жить СЃ мужем РїРѕ-настоящему!В» Без сожаления переписала РЅР° меня квартиру, без оглядки оставив карельскую березу, красное дерево, картины, платья РІ шкафу. Р’СЃРµ это РѕРЅР° просто забыла, переехав РІ малогабаритную двухкомнатную квартирку СЃ самодеятельными портретами РЅР° стенах. РЈ нее началась новая счастливая жизнь. Жила мама РІ атмосфере обожания, которое принимала как должное. Просто РёРЅРѕРіРґР° говорила: «Спасибо, Витенька!В» Р’ ответ РѕРЅ расцветал РѕС‚ счастья. Виктор Васильевич Рё умер, служа ей. Р?Р· любви Рє ней. Мама обожала СЃРѕСЂС‚ яблок, который назывался странно — «Слава победителям». Р’ тот СЂРѕРєРѕРІРѕР№ день Виктор Васильевич плохо себя чувствовал, РЅРѕ РІСЃРµ же отправился РЅР° РїРѕРёСЃРєРё маминых любимых яблок. Через несколько часов РѕРЅР° Р·РІРѕРЅРёС‚ РјРЅРµ РІ панике: «Вити нет!В» РЇ нашла Виктора Васильевича РІ больнице, РєСѓРґР° его СЃ инсультом отвезли РЅР° СЃРєРѕСЂРѕР№. РќР° следующий день РјСѓР¶ мамы умер. РњРЅРµ выдали его удостоверение ветерана РІРѕР№РЅС‹ Рё сетку СЃ ароматными яблоками.

Мама долго не хотела возвращаться на Тверскую, все оттягивала этот момент. Умерла мамочка легкой смертью, не болела, просто прилегла отдохнуть — и в тот же миг ушла от меня в небытие... Ей было 86 лет.

Красивой она была даже в гробу. На ее похороны приехал скульптор Нико Багратович Никогосян, академик. Когда-то в далекой молодости он прибыл из Армении в Москву, и ему удалось выбить заказ на скульптурный портрет отца. Бюст был почти готов — оставалось слепить только ордена. Но отцу все было некогда, тогда отцовский пиджак с орденами надели на маму и заставили позировать. Никогосян тут же влюбился в свою модель. Когда он появился на отпевании, красивый старик с седой гривой, то, увидев маму, воскликнул: «Да она же по-прежнему красавица!» Ее похоронили под боярышником на Троекуровском кладбище в компании офицеров. Думаю, таким соседством она была бы довольна, ведь картина военных времен «Актриса» жива до сих пор. Когда фильм вышел на экраны, бойцы писали маме восторженные письма из окопов, его смотрели в землянках, блиндажах перед боем. Однажды ко мне подошел очень пожилой человек в генеральской форме: «Я слышал, вы дочь Козловского, значит, ваша мама — Галина Ермолаевна? Вот мой адрес. Очень прошу... пришлите, пожалуйста, ее фотографию. «Актрису» я смотрел на фронте, потом в госпитале. Этот фильм помог мне выжить тогда... — и добавил после паузы: — Она была мечтою поколения».

Кстати, любовь зрителей спасла маму в очень трудный момент, когда, прогнав Чаклина, она осталась с двумя детьми без средств к существованию и с невыплаченным паем за кооператив. Между прочим, Чаклин, несмотря на то что был богатым человеком, претендовал на часть нашей квартиры. Мама к тому времени не работала — Чаклин потребовал, чтобы жена ушла из театра. Подруга уговаривала ее: «Галя, что ты делаешь? Прогнать такого обеспеченного человека!» Но мама не была меркантильной и, выгнав мужа, оказалась заложницей ломбарда. До сих пор помню шелест огромной кипы бумаг — квитанций за сданные вещи и драгоценности. Она продала часть мебели, уволила домработницу... Стала ездить по провинции со своей программой и роликом — кадрами из фильмов «Пышка» и «Актриса». Она восстала из пепла, как феникс! К ней вернулась радость творчества.

Мама никогда особенно не задумывалась о завтрашнем дне. Помню, после смерти Костаса я, продав побывавшую в аварии машину мужа, пришла к ней за советом: «Мам, купить шубу или, может, на черный день отложим?» — «Конечно, шубу!» — ответила она без тени сомнения. Мне так не хватает ее оптимизма...

— Мужья задаривали ее подарками?

— Чаклин баловал, отец же, которого всегда интересовали высокие материи, считал, что люди, в том числе и женщины, должны быть скромными. Парадокс! Казалось, его спутницей должна быть совсем другая женщина — менее яркая, привлекающая меньшее внимание. Но ему нужна была именно мама. Загадка любви...

Так что с отцом мечта о норковой шубе, которую теперь можно увидеть на каждом шагу, была для мамы недосягаемой, но одевалась она изысканно. В Москве тогда существовали замечательные портнихи. У меня в шкафу висит одно из маминых уникальных вечерних платьев с открытыми плечами, на костях, из черного панбархата — как в трофейных фильмах.

Однажды СЏ спросила Сѓ мамы: «Ты РЅРµ жалеешь, что ушла РѕС‚ отца?В» РћРЅР° подумала Рё ответила решительно: «Нет! Столько всего разного было...В» После того как мама прогнала Чаклина, РѕРЅРё СЃ отцом РІСЃРµ-таки общались, Рё то, что происходило СЃ папой РІ ее присутствии, РЅРµ поддается описанию. РЇ была Рє тому времени уже взрослая, училась РІ университете, Рё РјРЅРµ было смешно наблюдать Р·Р° отцом, который вел себя, как влюбленный гимназист. Теперь СЏ понимаю: ведь мама была его молодостью, памятью сердца, олицетворением той счастливой РїРѕСЂС‹, забыть которую — РІСЃРµ равно что предать себя. РћРЅР° появлялась, Рё РѕРЅ весь начинал светиться, совершенно менялся, молодел... Эта женщина РґРѕ СЃРёС… РїРѕСЂ имела над РЅРёРј власть. РќРѕ РѕРЅ РЅРµ простил ее. Р? предпочел остаться РѕРґРёРЅ.

Между РЅРёРјРё шел великий СЃРїРѕСЂ, РІ котором РЅРµ было РЅРё правых, РЅРё виноватых. Мама доказывала, что виноват РѕРЅ, Р° РѕРЅР° права. Р? стояла РЅР° этом насмерть. Этот СЃСѓРґ продолжался РІСЃСЋ жизнь. Р? сейчас, после РёС… СѓС…РѕРґР°, РІРѕРїСЂРѕСЃ остался открытым.

Но до самого конца, несмотря на все мучительные разногласия, их связывала друг с другом тонкая, но очень прочная нить, которая все никак не могла порваться. Думаю, что это была Любовь...

Беседовала Р?СЂРёРЅР° Зайчик.

2002 РіРѕРґ