«В одном из сезонов по сюжету произошла катастрофа, раненых привезли в «Склиф», мы начали снимать серьезную операцию. Стояли вокруг стола в халатах, в хирургической стерильной одежде, в перчатках, все в искусственной крови, все с инструментами. В сцене был такой текст: «Сколько продолжается операция?» Мы смотрели на часы и отвечали: «Шесть часов». Так вот, этот эпизод снимали тоже шесть часов».

— Константин Евгеньевич, в сериале «Склифосовский» вы играете одну из главных ролей — травматолога Сергея Куликова. В эфире телеканала «Россия 1» — 11-й сезон. Когда вы давали согласие сниматься, рассчитывали, что проект будет настолько долгоиграющим?

— Нет, даже предположить не мог. Мне было интересно попробовать сыграть не полицейского, а врача, так как испытываю большое уважение к людям этой профессии, погрузиться в особую атмосферу клиники, где каждую минуту спасают жизни.

— Как готовились к роли?

— Я в этот проект попал, когда уже было отснято 12 серий. А другие артисты (по-моему, среди них был Максим Аверин) ходили даже на операции в Институт скорой помощи, смотрели, консультировались. Я же все нюансы профессии хирурга осваивал на съемочной площадке с помощью наших прекрасных консультантов, они внимательно следят за всеми медицинскими кейсами, которые прописаны персонажам в сценарии. Самым для меня трудным оказалось произносить специальные медицинские термины. У настоящих врачей это выходит легко, хотя они и не занимались в институте сценической речью. У меня же поначалу, как только доходило до того, чтобы произнести термин, глаза стекленели, не всегда получалось быстро и легко его выговорить.

Вывел для себя такой рецепт: спрашивал у консультантов, что это такое, допустим, чем отличается лапароскопия от лапаротомии. Меня вводили в курс дела, и это очень помогало. Еще интересовался: «А что это так делается?» И сам себе удивлялся, когда запоминал подробности.

— Не страшно было сниматься, несмотря на то что в кадре вы режете не живую плоть, а муляжи?

— У нас работают прекрасные художники, которые создают пластический грим и какие-то эффекты во время операции, чтобы все выглядело реалистично. Хотя натуралистикой все же не злоупотребляют, как говорил мой учитель Марк Анатольевич Захаров, чтобы не отпугнуть семейную аудиторию. Тем не менее все равно подробности работы хирургов фиксируются, и, если посмотреть чуть издали, операции выглядят очень натурально.

Помню свой первый съемочный день. У нас в павильоне есть локация, которая называется «противошоковая палата». Туда завозят какого-то «больного» в тяжелом состоянии, и либо его реанимируют, либо с ним производят предварительные процедуры, чтобы отправить на операцию. Мы заранее прошли всю драматическую составляющую сцены: завезли на каталке «больного», переложили на кровать, ввели препараты, сняли с него одежду... Все отрепетировали, стали снимать. Художники добавили искусственную кровь, мотор, начали! Я делаю то, что положено в кадре моему персонажу, и вдруг ловлю себя на ощущении, что мне реально нехорошо, у меня возникает какое-то ужасное впечатление, как будто это происходит со мной наяву. Представляю, что чувствует врач во время первой в своей жизни операции! Потом-то, конечно, наступает профессиональная привыкаемость, но вначале и я испытал не совсем положительные эмоции, когда все вокруг завертелось.

— Зрители полюбили сериал «Склифосовский», потому что он сосредоточен не только на рабочем процессе врачей, — там каждый герой переживает богатую личную историю. История вашего доктора Куликова тоже полна драматизма: он теряет жену, у него возникают проблемы с сыном, он борется с тяжелой болезнью, пытается наладить личную жизнь...