Сегодня BEARWOLF — одна из самых заметных новых героинь музыкальной сцены: ее треки «Годзилла» и «Феникс» стали вирусными, песни набирают миллионы прослушиваний, а интерес к ней растет с каждой новой записью. Но за этим успехом — длинный личный путь: работа фитнес-тренером, блог, поиск себя, переезд в Москву и постепенное понимание того, что именно музыка может соединить весь ее предыдущий опыт.

— Валерия, РїРѕРєР° ехала Рє вам РЅР° интервью, решила переслушать РІСЃРµ ваши песни. Р?, честно РіРѕРІРѕСЂСЏ, осталась РїРѕРґ большим впечатлением...

— Я, кстати, тоже постоянно слушаю свои песни.

— Серьезно? Я была уверена, что артисты так не делают.

— РњРЅРѕРіРёРµ — РґР°. РќРѕ Сѓ меня совершенно РґСЂСѓРіРѕР№ случай. РЇ слушаю только СЃРІРѕРё песни. Правда. Р? для меня это РЅРµ РїСЂРѕ самолюбование, Р° скорее РїСЂРѕ состояние. Более того, РѕРЅРё однажды буквально сработали как терапия. РњРЅРµ стало физически плохо, СЏ включила «Голоса», Рё отпустило. РЎ тех РїРѕСЂ еще сильнее чувствую, что музыка очень влияет РЅР° состояние человека. РќР° меня точно.

Причем это не единичная история. Когда я сдавала на права и очень нервничала, музыка тоже буквально собирала меня. В какой-то момент я просто села, включила песню и смогла настроиться. Для меня это уже почти доказанный механизм: музыка очень сильно влияет на психику и на то, в каком состоянии ты находишься.

— У вас довольно стремительный путь: активный взлет начался совсем недавно, в 2023 году. Не кружится голова от такой скорости?

— Нет. У меня вообще нет ощущения, что я вдруг стала звездой. Другие люди могут это так воспринимать, а ты просто продолжаешь жить, работать, двигаться вперед. Внутри ничего радикально не меняется. Да, появляются возможности: можно больше вкладывать в концерт, съемки, визуал, команду. Можно купить себе что-то приятное. Но ты остаешься тем же человеком, который просто очень много работает.

— А какой была первая приятная покупка, помните?

— У меня вообще нет привычки делать какие-то демонстративные покупки. Я спокойно к этому отношусь. Но люблю интересную обувь, например Balenciaga или Rick Owens. Для меня это не про статус, а скорее про форму, про характер вещи. Хотя была одна история, которая выбивается: выставочные берцы Balenciaga. Они стоили очень дорого, потому что это редкая пара, ее сложно было привезти. Но я их обожаю: выступаю и снимаюсь в них. Для меня важно, что вещь работает, а не просто лежит.

— Сейчас, когда появился стабильный доход, ваше отношение к деньгам изменилось?

— Скорее РїСЂРёС…РѕРґРёС‚ ощущение, что наконец можно дышать спокойнее. Раньше РІСЃРµ было очень нестабильно. РЇ переехала РёР· Владивостока РІ РњРѕСЃРєРІСѓ, Рё здесь пришлось буквально заново выстраивать жизнь. Дома СЂСЏРґРѕРј были семья, близкие, привычная РѕРїРѕСЂР°, Р° здесь совсем другая реальность. Нужно было постоянно искать возможности, РјРЅРѕРіРѕ работать, как-то держаться. Бывали моменты, РєРѕРіРґР° Сѓ меня оставалась всего тысяча рублей Рё РЅР° эти деньги нужно было Рё жить, Рё ездить РїРѕ делам. Конечно, такие обстоятельства закаляют. РЈ нас РІ семье вообще было принято всего добиваться самостоятельно. Р? честно РіРѕРІРѕСЂСЏ, потом это очень помогает.

— Р? Рє музыке РІС‹ пришли РЅРµ сразу.

— Да, мой путь к ней действительно оказался долгим. Но, наверное, я всю жизнь шла не столько именно к музыке, сколько к попытке понять себя: кто я, в чем моя сила и как мне реализоваться.

Я много чем занималась. Работала фитнес-тренером, у меня есть диплом, и эту сферу я до сих пор хорошо чувствую: понимаю, как устроены тело, тренировочный процесс, питание. У моих клиентов были серьезные результаты. Параллельно я вела блог: с детства выкладывала фотографии, стихи, какие-то атмосферные вещи, и постепенно вокруг этого собирались люди. Но стать большим успешным блогером в классическом смысле у меня не получилось. Все эти схемы, воронки, курсы, структурные продажи — совсем не моя стихия. Я слишком творческий человек для такой системы.

Зато РІ какой-то момент поняла, что очень точно чувствую визуал: начала снимать, придумывать образы, работать СЃ одеждой, СЃ подачей, СЃ настроением кадра. Р? тогда стало СЏСЃРЅРѕ, что РѕРґРЅР° РёР· РјРѕРёС… сильных сторон — умение почувствовать, как упаковать идею, человека, состояние.

Был и довольно долгий внутренний поиск. Мне какое-то время казалось, что я должна стать «правильной» версией женщины — соответствовать чужим представлениям о женственности, мягкости, успехе. Я долго разбиралась, что мне действительно близко, а что навязано.

— Это период, когда вы уехали на Бали и прожили там несколько месяцев?

— Да, семь месяцев. Это тоже было частью поиска. Я пробовала разное, слушала всех подряд, мне казалось, что кто-то другой знает о жизни больше, чем я. Но со временем поняла, что не нужно подгонять себя под чужие ожидания. Важно быть там, где вам по-настоящему хорошо.

— При этом у вас довольно неожиданное образование — вы ведь товаровед?

— Да, у меня красный диплом по товароведению. (Смеется.) Если что, могу провести приемку продуктов — это, пожалуй, единственное, что точно умею по специальности.

— Как вы вообще туда попали?

— Р?Р· прагматичных соображений. РњРЅРµ нужно было поступить РЅР° бюджет, чтобы родители РЅРµ платили Р·Р° учебу. Были варианты: менеджмент, СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєР°, товароведение, Рё СЏ выбрала последнее, потому что подумала: хотя Р±С‹ РІ продуктах Р±СѓРґСѓ разбираться, это РІ жизни пригодится. Тем более тогда СЏ уже занималась фитнесом, зарабатывала этим, Рё РјРЅРµ казалось, что РѕРґРЅРѕ СЃ РґСЂСѓРіРёРј вполне сочетается.

— Но работать по специальности вы не собирались?

— Нет, довольно быстро стало понятно, что это совсем не моя история. Учебу я скорее воспринимала как обязательный этап: нужно было получить диплом и двигаться дальше.

— Р? РІ итоге музыка стала тем, что соединило весь ваш предыдущий опыт?

— Абсолютно. Весь РјРѕР№ предыдущий опыт — блог, визуальное мышление, работа СЃ кадром, образом, подачей — РІ какой-то момент собрался РІ РѕРґРЅРѕР№ точке. Р? этой точкой стала музыка. РљРѕРіРґР° «Годзилла» зашла, СЏ поняла: РІСЃРµ, отсюда уже РЅРµ свернуть. Значит, надо идти дальше Рё заниматься этим всерьез.

— Вы ведь сами пишете и слова, и мелодии?

— Да. Аранжировку мне, конечно, делают, но я всегда прихожу со стихами и мелодией. То есть сама основа песни — моя. Я могу принести интонацию, напев, внутреннее ощущение — и для меня это абсолютно естественный процесс.

Песня у меня вообще рождается очень органично: сначала появляется строчка, потом я сразу слышу, как она должна лечь, как должна развиваться мелодия. Для меня это не конструктор, собранный из отдельных частей, а цельное внутреннее чувство, которое постепенно оформляется в песню.

— Отсутствие музыкального образования вам когда-нибудь мешало?

— Скорее наоборот, это давало мне свободу. Я не была зажата никакими правилами и с самого начала не думала ни о критике, ни о том, что что-то нельзя или будто есть какой-то один «правильный» способ. Поэтому просто писала так, как слышала.

Мне кажется, человек, который жестко воспитан внутри профессиональной системы, иногда сам себе не позволяет сделать что-то странное, дикое, интуитивное. У меня этого внутреннего запрета не было.

— Когда песня становится популярной, свобода заканчивается и начинается сцена. А это уже совсем другая история.

— Да, для меня это действительно был шок. Когда «Годзилла» выстрелила, вдруг стало очевидным: теперь нужно выходить к людям. А у меня не было ни концертного опыта, ни сценической практики, ни даже понимания, как вообще себя вести на сцене. В студии ты существуешь в одном состоянии, а концерт — это совершенно другое. Там адреналин, паника, ты не слышишь себя, теряешь ощущение реальности.

— Помните свой первый выход на сцену?

— Конечно. Р? это было очень тяжело физически. РќРµ РІ смысле «я просто волновалась», Р° РїРѕ-настоящему: мутнеет сознание, РЅРµ чувствуешь РЅРѕРі, кажется, что РІРѕС‚-РІРѕС‚ можешь упасть. РўРѕРіРґР° СЏ РІСЃРµ собирала СЃ нуля — вместе СЃ такой же начинающей командой. Никто толком РЅРµ знал, как это должно работать, Рё СЏ РІ том числе. Сейчас сразу вижу РЅР° сцене новичков — РїРѕ тому, как человек держит микрофон, как двигается. РќРѕ это нормально. РљРѕРіРґР° начинаешь что-то РЅРѕРІРѕРµ, ты имеешь право быть учеником.

— Р? страх вас РЅРµ останавливал?

— Страшно, конечно, было. Но когда понимаешь, куда идешь, просто продолжаешь двигаться. Первый раз почти всегда неидеальный. Будут и комментарии, и хейт. Но если тебя обсуждают, значит, это уже работает, значит, ты заметен. Для меня это давно не трагедия.

Чем ярче ты горишь, тем больше РІРѕРєСЂСѓРі тебя шума. Р? это РјРЅРµ кажется абсолютно нормальным: люди всегда сильнее реагируют РЅР° то, что невозможно РЅРµ заметить.

— Вы читаете, что о вас пишут?

— Раньше читала. Еще в тот период, когда меня знали как фитнес-тренера. А сейчас — нет. Какая разница, что обо мне говорят, если моя музыка реально помогает людям. Для меня самое ценное — когда человек пишет, что песня помогла ему выйти из сложного периода, дала энергию, опору. Значит, все не зря.

— Валерия, вы производите впечатление очень сильного человека, который привык справляться со всем самостоятельно. Есть ли рядом люди, с которыми можете поделиться переживаниями?

— У меня, честно говоря, нет внутренней потребности выговариваться. Я из тех людей, кто многое проживает внутри себя. Если мне нужно что-то разобрать, я иду к специалисту, например к психологу. А делиться просто ради того, чтобы поделиться, мне никогда не было близко.

Мне кажется, важно самому быть для себя опорой, понимать, куда ты идешь и зачем.

— В одном из интервью вы упоминали, что в детстве сталкивались с буллингом. Откуда у этой истории растут корни?

— Мне кажется, ощущение, что со мной что-то не так, появилось очень рано. С детства я чувствовала себя немного странной, как будто чуть в стороне от остальных. А потом были ситуации, которые это ощущение только усиливали.

Например, СЏ пела РІ С…РѕСЂРµ, Рё однажды РјРЅРµ дали сольную партию — песню РїСЂРѕ полную девочку. РЇ тогда была совсем маленькой Рё даже РЅРµ думала Рѕ себе РІ таких категориях. РќРѕ бабушка услышала текст, возмутилась, пришла СЃРѕ РјРЅРѕР№ Рє педагогам Рё устроила настоящий скандал: как можно давать пухленькому ребенку такую песню? Р? кажется, именно РІ тот момент СЏ впервые посмотрела РЅР° себя чужими глазами Рё подумала: подождите, это что, правда РїСЂРѕ меня?

Такие вещи очень глубоко врезаются РІ память. Потом уже были Рё буллинг, Рё неуверенность, Рё ощущение собственной «неправильности». РќРѕ СЃРѕ временем СЏ поняла важную вещь: если ты сам внутри чувствуешь себя «не таким», это считывается окружающими. Р? только РєРѕРіРґР° начинаешь разбираться СЃ этим изнутри, РїРѕ-настоящему становишься свободнее.

— Р? РІ какой-то момент РІС‹ начали выстраивать себя заново — РІ том числе через СЃРїРѕСЂС‚?

— Да, спорт во многом стал для меня формой протеста. Причем довольно жесткой. Я вообще человек очень дисциплинированный: если у меня есть цель, могу жить по режиму, все контролировать, выстраивать питание буквально по минутам. Если нужно было поесть в определенное время, меня не волновало, где я нахожусь: могла делать это даже на занятиях в университете.

РЎРѕ временем начала серьезно заниматься, изучать тренировки, питание, получила диплом фитнес-тренера. Р? действительно чувствовала себя РЅР° своем месте: СЏ хорошо понимаю тело, вижу, что нужно человеку.

Но позже пришло другое понимание: одной дисциплины недостаточно. Важно, из какого состояния ты это делаешь. Потому что если за ним стоит внутренняя боль, желание доказать, понравиться, стать «достаточной», в какой-то момент этого становится мало.

Настоящая опора появляется только тогда, когда ты делаешь это для себя. Когда это не про доказательства, а про внутреннее согласие с собой.

— Валерия, а в какой семье вы выросли? Это ведь тоже сильно влияет на ощущение себя.

— Я в жила с мамой и бабушкой, а папа — отдельно. Но он всегда присутствовал в моей жизни, просто отношения у нас были, наверное, немного осторожные. Когда человек не живет рядом с тобой, между вами неизбежно возникает дистанция: вы как будто не до конца понимаете, как выстраивать близость, о чем говорить, в чем соприкасаться.

Семья у меня очень творческая. Мама пишет стихи, дед тоже писал. Вообще, в них было много нереализованного творческого потенциала: мама, мне кажется, могла бы играть в театре, сниматься в кино, танцевать. Но так сложилась жизнь, что все это осталось неосуществленным.

Наверное, это тоже сильно на меня повлияло. С одной стороны, я росла с ощущением творческой среды, а с другой — довольно рано поняла, как легко человек не реализует свой потенциал, если однажды не решится пойти до конца.

— Р?нтересно, Сѓ вас были или есть РєСѓРјРёСЂС‹ РІ музыке?

— Кумиры — нет, никогда. Но был артист, к которому у меня очень теплое чувство с детства, — Андрей Губин. Я очень хорошо помню эту картинку: маленькая квартира, бабушка, старый телевизор, «Такие девушки как звезды» — и я, совсем еще девочка, смотрю на него и думаю: вот он мне нравится. Наверное, это была моя первая любовь. Я вообще с большим уважением отношусь ко всем артистам, которые прошли свой путь в музыке, потому что это на самом деле очень тяжело.

— А совместные работы, фиты — это сейчас интересно?

— Пока не очень. Были предложения, но не считаю, что это нужно делать потому, что «так надо». Если совпадет энергия, голос, внутреннее ощущение — тогда да. А если нет, значит, не время.

— А вы точно чувствуете, сработает трек или нет?

— Да, у меня есть это ощущение. Я могу услышать кусок песни, даже чужой, и понять, зайдет он или нет. Наверное, у меня в этом смысле какое-то продюсерское чутье: я понимаю сильные стороны артиста, чувствую, в каком направлении ему лучше двигаться.

— Если заглянуть чуть вперед, у вас есть ощущение, куда вы хотите прийти, какой-то план на будущее?

— Я скорее из тех, кто идет и делает, чем из тех, кто все просчитывает на десять лет вперед. Нет ощущения, что я должна жить по какому-то жесткому плану.

РќРѕ РїСЂРё этом Сѓ меня есть внутреннее понимание, что хочу сделать РІ ближайшем будущем. РЇ, например, точно знаю, что Р·Р° РґРІР° РіРѕРґР° намерена реализовать РІСЃРµ, что сейчас Сѓ меня есть РІ голове. Р? СЏ уверена, что это получится.

Если оглянуться назад, РЅР° то, какой СЏ была пять лет назад, — разница колоссальная. Р? если Р·Р° это время произошел такой скачок, значит, дальше возможно еще больше.

Беседовала Екатерина Филимонова