«У меня вызывает здоровый смех, когда мне, 55-летней, говорят: «Ты слишком молода для роли тетушки-княгини». По-моему, это самый прекрасный комплимент. Я вот думаю, до какого возраста меня будут старить?»

— Алена, в чем секрет сериала «История его служанки»? Такое ощущение, что там есть волшебный ингредиент, который заставляет буквально всех его смотреть.

— Это точно, есть в нем что-то такое магическое и притягательное. (Улыбается.) Во-первых, его делает та же прекрасная команда, что и сериал «Бедные смеются, богатые плачут». Если честно, меня тогда очень удивил успех «Бедных...». Поначалу мне казалось, что все слишком наивно в линии молодых персонажей, молодежь сейчас не разговаривает. Но зрители очень положительно реагировали, и по этому я поняла, что люди соскучились по простоте и нормальному общению. И «Бедные смеются, богатые плачут», и «История его служанки» — сериалы именно для семейного просмотра, они объединяют и подростков, и взрослых. Не надо маленьким детям говорить: «Пойдите в другую комнату». В «Истории его служанки» младшие смотрят на красоту, на историю, на роскошные костюмы и декорации. Даже я хожу сейчас по площадке и восхищенно все разглядываю, трогаю, любуюсь — и понимаю, что там много настоящих старинных штучек, всяких статуэточек, расставленных на книжных полках, тяжелых лошадок, подсвечников, невероятные люстры и так далее. Это не какое-то папье-маше, все по-настоящему: и камин горит, и свечи зажигают. А недавно снималась в павильоне, где сделан магазинчик галантереи — с разными лентами, веерами, перчатками, старинными шляпами, и я там зависла. Все невозможно красиво. Даже было жаль, что смена закончена, я бы могла там поселиться и жить. Работа художников просто потрясающая!

— Про вашу княгиню пишут, мол, она источник зла и вообще настоящая Пиковая дама, — звучит зловеще. Есть у вас хоть что-то общее?

— Не такая уж она ужасная, моя героиня очень хорошо относится к своему племяннику — графу Николаю Шереметьеву, которого играет замечательный Матвей Лыков. Он — сын ее родной сестры и для нее как ребенок, которого она растила и знает с рождения. Кажется, что княгиня охотится за его деньгами, но зачем ей это? Она сама очень богата. На самом деле для нее нет ничего важнее чести семьи и, соответственно, того, кто будет избранницей племянника. Для нее понятия «фамилия», «род», «высший свет» — не пустой звук. У моей героини есть фраза, которую она говорит Анне, ее играет Милана Бру: «Николай из другого мира, и этот мир настолько другой, что ты даже не представляешь о его существовании». И знаете, когда я это произношу, понимаю, о чем речь, потому что знаю, что эти разные миры существуют в реальной жизни, и они действительно могут не пересекаться. А когда пересекаются, иногда случаются драмы.

— А вы из какого мира? Что знаете о своих корнях?

— С маминой стороны — крестьяне из-под Тамбова. Моя бабушка носила фамилию Казакова, вышла за дедушку, который был военным, и стала Савиной. Все работали на земле. Прадедушка был плотник с передовыми идеями про образование, он считал, что дети должны учиться, и вытолкнул всех в Москву... А с папиной стороны у меня еврейская линия. Дедушка носил фамилию Хмельницкий, вроде как в их роду был раввин. Бабушка — Фридман, ее предки занимались маслом. Я видела старые фото семьи, где девочки все удивительно красивые, в кружевных платьях и под зонтиками. Я не очень хорошо знаю подробности, как они жили, многое скрывалось — понятно, по какой причине...

В общем, у меня в роду нет никаких дворян и гербов, но вот в кино я сейчас «дослужилась» до княгини Воронцовой. (Смеется.) И она, если все упрощать, всячески портит жизнь главным героям. Но, с моей точки зрения, просто призывает молодых людей к логике и здравому смыслу. Княгиня мне совершенно не близка, однако при этом понятна и даже симпатична. Но я максимально далека от этого характера, у нас буквально ничего общего. И потому мне особенно интересно играть, тем более в такой немножко приподнято-сказочной истории.

— У вас были потрясающие костюмные проекты. Одни «Сердца трех» чего стоят!

— Да, еще были «Радости и печали маленького лорда». Мне такие костюмные истории всегда нравятся.

— Мне кажется, «История его служанки» — стопроцентный хит на долгое время. Всем артистам, которые попали в этот проект, очень повезло, особенно молодым и еще неизвестным. Сериал сравнивают с «Бриджертонами».

— Да, я слышала об этом сравнении. Но, кстати, не смотрела «Бриджертонов» целиком, только кусочки. Это понятно — проекты похожи по стилистике, это не определенное историческое время, а фантазийное «мыло», потому что там нет привязки к событиям и костюмам конкретной эпохи, это и не ампир, и не модерн, все собрано отовсюду, как и в «Игре престолов», — и это дает какую-то сказочность.

— А вы сами любите такие фильмы?

— Раньше, еще до пандемии, я с большим интересом смотрела «Аббатство Даунтон». Мне нравился увлекательный сюжет, и там тоже роскошные павильоны и костюмы. Меня на подобные истории порой прямо тянет. Периодически хочется оторваться от реальности и посмотреть что-то не из нашего времени.

— Алена, на роль княгини была большая конкуренция?

— Вы знаете, нет. Одна из креативных продюсеров, которая работала на сериале «Бедные смеются, богатые плачут», видела только меня в этой роли и всячески лоббировала. Но была большая проблема: когда всех утвердили, свели весь основной каст и все графики, мне от агента пришли даты, по которым я не проходила по занятости из-за гастролей. К счастью, все как-то утрясли. Правда, пришлось непросто, я приезжала и буквально с поезда неслась на площадку, быстро гримировалась — и в кадр.

Как-то, когда сидела на гриме, ко мне подошел продюсер и сказал: «Алена, ничего, если для твоей княгини мы будем тебя немного старить?»

— Не всякая артистка согласится на то, чтобы ее внешность ухудшали...

— Не всякая. (Смеется.) Но со мной это уже было. В первый раз меня взрослили, когда я играла Ирму в фильме «Ландыш серебристый». Помню, как художник по гриму Нина Колодкина прямо перед кадром брала кисточку и рисовала на моем лице какие-то тени. А еще недавно я играла маму героини Подкаминской в сериале «Ева, рожай!», и мы с Леной шутили, что я ее родила, видимо, лет в восемь. (Смеется.) Там мне делали возрастную прическу, чтобы вышла этакая мадам. Я уже не говорю про старушку Ларину в «Онегине». У меня вызывает здоровый смех, когда мне, 55-летней, говорят: «Ты слишком молода для роли тетушки-княгини». По-моему, это прикольно, самый прекрасный комплимент. Я вот думаю, до какого возраста меня будут взрослить?

Зато, когда меня на улице встречают люди, они обычно говорят: «Вы в жизни выглядите гораздо лучше, чем в кино». (Улыбается.) Приятней слышать такую фразу, чем наоборот. И еще очень приятно, что на роль княгини меня утвердили без проб.

— Это значит, что хотели именно вас. Кстати, именно вас также хотели на роль Анны Генриевской, могущественной бизнес-леди и фанатки здорового образа жизни, в новый сезон «Беспринципных». Ведь у вас там тоже не было проб.

— Вообще, пора бы обходиться без них. (Улыбается.) Я очень рада сняться в «Беспринципных», потому что это не просто милый сериальчик, а знаковый нишевый проект. К тому же для меня было важно поработать с режиссером Тиной Баркалая, с которой мы много-много лет дружим, но никогда не пересекались по работе. Пока моя Генриевская появляется только в одной серии, это, по сути, заявка героини. И если будет продолжение, возможны разные варианты развития ее линии. Это отличный проект, очень честный, несмотря на то что персонажи и ситуации с Патриков гиперболизированные и поданы с хорошей долей иронии. Все герои — эдакие заморские птицы.

— Расскажите о вашей заморской птице, какая она?

— Генриевская — классическая сильная женщина в мужском бизнесе, которая идет легкой поступью широкими шагами. Она делает дело и отсекает все лишнее. Роскошно выглядит, занимается бегом, организовывает всякие благотворительные марафоны.

— Она ближе к вам, чем княгиня, вы же зожница.

— Я зожница?! Нет, я вообще не зожница! (Смеется.) Я за баланс, и для каждого он свой. Себе позволяю абсолютно все. У меня в жизни спорт есть, но его не так уж много. И он в кайф...

У меня нет такого: «Я этого не ем, не пью, не курю». Все могу, дело в мере. У меня нет четких установок, я прислушиваюсь к себе. Но далеко не всегда моя жизнь идеальна. Вот в последние два года у меня был сумасшедший гастрольный график. Он как будто бы сам на меня напал. (Смеется.) И я загналась.

Долгое время у меня был один спектакль «Старший сын» и съемки. И я ощущала себя отлично, хотя всегда мечтала больше работать на сцене. Но вот появились «Взрослые игры», «Маньяк», «Эйнштейн и Маргарита». И играем мы их в основном не в Москве. Ну и съемки никто не отменял. У меня подружки периодически спрашивают: «Ты свободна в эти дни?» Я быстро заглядываю в график и бодро отвечаю, что да. А потом приглядываюсь повнимательнее и понимаю: что-то я погорячилась, ведь в эти даты хоть и нет спектаклей, зато есть перелеты и переезды. Плюс с самолетами могут быть задержки. Недавно отменили рейс, и я ехала на машине 12 часов и успела буквально к самому спектаклю. Таких стрессовых моментов сейчас достаточно. Есть даже правило — не лететь в день спектакля.

— Это же ужасно тяжело. Да и для той же спины вредно подолгу ехать в машине...

— Я приспособилась к таким поездкам: если можно лечь в машине, ложусь. Везде беру с собой самолетные подушечки, даже если добираюсь на съемки час... В общем, после таких бурных двух лет я прислушалась к себе и поняла, что мой организм очень устал. И я сделала какие-то выводы и буду сейчас внимательнее к себе относиться. Но эта перегрузка и перезагрузка с множеством переездов, видимо, была мне нужна для того, чтобы я поняла, как не хочу.

Но вообще забавно получилось: многие артисты зарабатывали антрепризами в юности, а я тогда жила совершенно другой жизнью. Конечно, работу любила всегда, но такого количества гастролей у меня не было. А тут вдруг после пятидесяти понеслась по городам и весям. Когда приезжаешь в самые удаленные уголки нашей страны, зрители безмерно благодарны. У нас, конечно, огромная страна и люди замечательные...

— А есть какие-то места в России или в мире, где вы могли бы жить? Вы ведь много путешествовали.

— Не знаю. Мне кажется, я могла бы везде жить, в любой точке мира, в любой стране. Но мне важно, чем я буду там заниматься.

Мы с младшей дочкой Ксюшей разговариваем иногда на эту тему, и она как-то говорит:

— Я хочу жить в Италии.

Я отвечаю:

— Окей, хорошо. А жить для тебя что? Чем заниматься? На кого учиться, кем работать?

Для меня «жить» — это пока равно «что делать». Вот я встала, пошла в музей, посмотрела, потом взяла машину, поехала на море, еще что-то. В принципе, наверное, неплохо, но пока не вижу себя без работы.

— Как-то вы рассказывали, что вам очень понравилось на Бали.

— Да, мне очень по душе этот остров. Мне вообще нравится Азия. Когда я туда попадаю, не слежу за ходом времени, теряю его. Как будто его там нет. И совершенно не хочу уезжать. Мне там так невероятно хорошо!

Но я люблю и Европу, и Америку. Но пока не была в Южной Америке, а мне очень хочется куда-то туда.

Я невероятно люблю многообразие этого мира. Прямо люблю! Как прекрасно войти в природный ритм какого-то незнакомого места, возможно маленького острова, просыпаться с рассветом. Когда ты отключаешь голову, тебе не надо никуда торопиться, ты просто смотришь на воду, на звезды, просыпаешься и видишь, как встает солнце и как твоей душе и телу хорошо в этот момент, наверное, так тоже можно чувствовать себя счастливой. Какое-то время. (Смеется.)

— Поддерживают ли вас дочери в любви к перемещениям? Важно же, чтобы рядом были те люди, которые могут разделить радость от путешествий и открытия мира. Вы ведь не можете всех бросить и одна улететь на другой конец света?

— Могу! (Смеется.) Я так улетала сама по себе, и не раз. Ну, не совсем одна... Старшая дочка Саша уже взрослая, у нее своя семья, и они давно живут отдельно. Младшая Ксюша — подросток, и ей важнее своя компания, ее ровесники. Ей очень нужны свои рядом. Вообще, свои — это очень важно.

— Алена, а ваши «свои» — это кто?

— Свои — это те, которым не надо ничего объяснять, кого ты принимаешь абсолютно и кто тебя принимает такой, какая ты есть. Это могут быть и старые, и новые друзья. Вот я однажды ездила женской компанией на Бали, и у меня там появились хорошие приятельницы, которые совершенно не из моего мира. Но мы примерно одного возраста, и нам было удивительно легко общаться.

Считается, что зрелым людям нереально найти друзей. Ерунда! Наоборот, их найти легче — ты уже многое знаешь про себя и быстрее понимаешь про других. У меня с возрастом стало больше приятия к людям со всеми их недостатками. Особенно много общего у женщин, прошедших некий путь, у которых есть взрослые дети, бывшие мужья. Когда вы пересекаетесь с женщиной с довольно большим бэкграундом, очень даже неплохо понимаете друг друга. И с ней точно не будет скучно ни одной секунды. Особенно при наличии здоровой самоиронии. Как бы мне ни было хорошо с детьми, но я все равно должна учитывать их интересы и желания, а они — мои, а ведь они у нас различаются.

— Какой отдых для вас идеальный?

— Всегда по-разному. Я люблю отдыхать и с семьей, и сама по себе. Иногда лежу тюленем на пляже, а иногда пребываю в таком активе, что не успеваю объездить все достопримечательности. Порой люди, которые знают меня в одной ситуации, не могут представить, что я могу быть другой. Но во мне сочетается все это.

— А есть что-то, с чем вы боретесь до сих пор?

— Я с собой не борюсь. Сейчас больше наблюдаю и стараюсь по максимуму делать то, что мне нравится. В моем возрасте очень важно понимать, нравится — не нравится. Ведь то, что раньше доставляло удовольствие, сейчас не работает, а ты продолжаешь делать все по накатанному, и это неправильно.

— Что в вашей жизни шло как по накатанному, отбирая силы и ресурсы?

— Очень многое. Мы ведь все меняемся, но очень сложно понять, когда это происходит. И уже не надо отдавать столько сил разным ситуациям, которые того не стоят.

Слишком много стараний, чтобы быть хорошей — для себя, не для кого-то. Как будто должна все время себе доказывать, что я «хорошая девочка Алена», «хорошая жена», «хорошая мама», «хороший друг, который всегда поможет, подставит плечо». Очень сложно все это тащить. И наконец-то я перестала что-то кому-то доказывать. Даже самой себе.

Что касается профессии, мне все еще интересно. Особенно делать то, чего я не делала. Но и здесь у меня тоже было множество заморочек: надо утвердиться, доказать, что я достойна, что на своем месте, что я могу. С этим тоже разобрались. (Смеется.)

— Мне остро захотелось убрать все лишнее и перестать что-то кому-то доказывать именно сейчас, когда исполнилось пятьдесят. Что происходило с вами в этом возрасте?

— В пятьдесят со мной ничего не происходило, кроме того, что ко мне на день рождения пришел ковид. Мы разослали всем приглашения, у меня было придумано уже все-все-все, и за день до праздника я поняла, что заболеваю. Мы сделали тест, результат положительный. Поэтому приход 50 лет у меня был в тумане температуры. А после болезни я не могла подолгу что-то вспомнить и говорила: «то ли пятьдесят, то ли ковид»... (Смеется.)

Потом много было всяких разных неприятностей и изменений извне, и я не очень на себя обращала внимание. И только теперь стала много думать о возрасте. Как ни крути, а это экватор жизни, даже если ты собираешься дотянуть до победных ста лет. При этом большая часть жизни, причем активной, в прошлом. И ты вспоминаешь, куда обязательно должна поехать, что увидеть, что прочитать, а что уже не прочитаешь никогда. В частности, «Улисса». (Смеется.) До этого момента ты что-то строишь, налаживаешь, доказываешь, кем-то становишься, а сейчас можно продолжать жить активно, но уже исключительно для своего удовольствия. Многое вроде бы впереди, но тебя не покидает понимание неизбежности финала.

Начинаешь мыслить другими категориями. Я стараюсь не уходить совсем в грусть, хочется подольше, насколько это возможно, сохранить качество активной жизни. Вообще, хорошую прочитала фразу у одной прекрасной женщины 82 лет: возраст — это не увядание, это кульминация.

— Вы, актриса, играете собой, то есть ваше тело, глаза, ноги, руки в каком-то смысле продаете...

— Ну, скажем так, это профессиональный инструмент. (Улыбается.)

— Хорошо, вы — инструмент. Алена, как его поддерживаете в форме? Когда только начинали и снимались в роли Леонсии в «Сердцах трех», были главной красавицей киноэкрана. Вы и сейчас не утратили этот статус, все ваши героини красивые и сексуальные. Мы не виделись два года, и вы сейчас выглядите гораздо лучше, чем раньше.

— Спасибо. Ну вот пять лет назад я точно выглядела хуже, была прямо в плохом моральном состоянии. Сейчас смотрю на те свои фотографии и это ясно вижу.

— «Хмельницкая каждый год хорошеет» — это недавний отзыв на вашей страничке в соцсетях. Я заметила, на вас очень хорошо реагируют люди, они пишут теплые комментарии, такой позитивный отклик нечасто встретишь.

— Я не знаю, почему так. Возможно, потому, что у меня добрая энергия. Думаю, в этом и есть мой секрет. Если у человека от природы прекрасные внешние данные, но в течение жизни он озлобился и перестал духовно и интеллектуально развиваться, он перестает быть обаятельным. Можно быть хорошенькой дурочкой в 20 лет, а в 55 это уже называется по-другому. Поэтому я думаю не только о том, как поддерживать свою физическую форму, но и как выстраивать гармоничные отношения с людьми, с миром и самой собой. Я не особо увлечена какими-то философскими учениями, но по итогу у меня действительно внутри не остается никаких обид. Мне удается переработать эти ситуации и даже выйти в плюс. Наверное, по наитию понимаю, что только так можно счастливо продолжать жить.

А еще мне очень важна красота в глобальном смысле этого слова, я ей питаюсь. Я подписана на всякие музеи, на блоги про путешествия, про всякие невероятные явления природы, космоса, животного мира. Действительно получаю огромное наслаждение от этой красоты природы, от красоты, созданной людьми, поступков, текстов. Я выбираю смотреть и двигаться в эту сторону. Не хочу в нелюбовь, разъединение, ненависть, злость. Это не значит, что внутри у меня бегают цветные пони и единорожки, вообще нет. Это мой осознанный выбор — вытаскивать себя из проблем таким образом. И в моменты, когда, казалось бы, ничего прекрасного рядом нет, ты всегда можешь постараться создавать его в своем маленьком мире. У человека вообще все изначально рождается в воображении. Мне кажется, все гениальные физики и другие ученые так совершают свои открытия.

— А чем вы в своей жизни гордитесь? Что вам нравится из того, что вы создали?

— Я считаю, что самое лучшее — это дети. Вообще единственное, что имеет в жизни смысл. А сейчас у меня еще и внуки. Я смотрю на малышей и ничего не понимаю. Откуда они взялись? И я так люблю их разглядывать! Они удивительные. Это две отдельные личности... Внучке почти год. Айя еще не разговаривает толком, но много смеется. Гаспар называет меня Аленой, хотя я не против, чтобы звал бабушкой. И он тоже постоянно хохочет. Они оба безумно радостные и позитивные.

Кстати, от того, что у меня внуки, я не чувствую себя старой. Все, что с ними связано, — мое большое удивление, это какая-то божественная история. Я обожаю проводить с ними время. Мы можем рисовать, лепить, собирать лего, петь какие-то песенки и просто дурачиться, и в этом я вижу гораздо больше смысла, чем в чем бы то ни было...

Если говорить о других гранях жизни, которыми я могла бы гордиться, наверное, это человеческие отношения. У меня удивительно мало негатива, связанного с людьми. Это не значит, что я белая, пушистая и всех люблю, но практически нет конфликтов ни в личной жизни, ни в нашей индустрии.

— Прожить долгую жизнь в кино и остаться при этом со всеми в приличных отношениях непросто, ведь у всех свои амбиции. Как вам это удалось?

— Если можно было не выходить на открытый конфликт, я не шла на него. Если можно было произнести какую-то пламенную тираду, я вспоминала, что лучше чего-то недосказать, чем наговорить лишнего. Ну и конечно, никого никогда не обсуждала и не говорила плохо о коллегах в эфире или в медиа. Если так уж хочется перемыть кому-то косточки, есть подружки.

— Что касается вашей актерской истории, с кем вам хочется сыграть и что?

— Вы знаете, я очень хочу найти какой-то особенный материал. Особенный для меня сейчас. Мне стал очень важен смысл, который заложен в истории. Когда ты соприкасаешься с чем-то вроде спектакля «Эйнштейн и Маргарита», который я играю с Алексеем Серебряковым, хочется продолжать в том же духе, не понижать планку. И вообще, в моем возрасте уже хочется говорить на серьезные темы. (Смеется.) К тому же тот самый инструмент, о котором мы с вами рассуждали, тоже может «выдавать» сложнее и разнообразнее, ведь столько уже прожито. Много ощущений, метаморфоз, понимания, непонимания и так далее. Хочется работать с талантливыми людьми. Они, слава богу, есть. Поэтому я очень надеюсь, что эта моя мечта осуществится.

— Алена, а в каких проектах вы снимаетесь прямо сейчас, кроме «Истории его служанки»?

— Продолжаются съемки полнометражного фильма «Смэш» — это российско-индийский проект, спортивная драма, где я играю главного тренера российской сборной по бадминтону. Очень интересный опыт. Мы, артисты, были в постоянном общении со спортсменками. Я познакомилась с главным тренером нашей женской сборной Клавдией Геннадьевной Майоровой, которая всегда была на съемках. Мне очень приятно, что она меня признала: «Ты правильно смотришь на игру девочек». Она имела в виду, что у меня есть стержень, характер, определенная жесткость и сопереживание. Получилось, что я действительно для них своя. Мне помогло то, что я всю жизнь наблюдала за своей мамой, которая балетная. И, кстати, неизвестно, кто еще жестче и круче, балетные или спортсмены...

Других съемок прямо сейчас нет, я наконец-то расчистила себе время, чтобы улететь и отдохнуть.

— Раньше вы себе это позволяли?

— Как раз раньше позволяла. (Улыбается.) В нашей семье достаточно долго был неприкосновенным август... Вообще, неприкосновенный месяц для отдыха просто необходим, иначе невозможно. И я с этого года решила себе его в график вернуть.

— После таких неприкосновенных месяцев у нас появляются артистки с новыми лицами и старыми фамилиями. Вас это, к счастью, не касается, вы себя не переделываете, но при этом прекрасно выглядите. В чем ваш секрет красоты?

— Во-первых, к пластике я отношусь хорошо и не буду ее клеймить. Бороться с прогрессом, в том числе с искусственным интеллектом и достижениями пластической хирургии, глупо. Но если и делать пластику, то, конечно, чтобы было незаметно.

У меня прекрасные косметологи, и мы вместе пытаемся сохранить то, что есть, делая всевозможные процедуры — и аппаратные, и инъекции. Но не всем все подходит. Я например, вхожу в два процента людей, на которых не действуют уколы ботокса. И когда в клиниках появляется что-то новенькое, мне, безусловно, это интересно, я всегда советуюсь с врачами.

Не буду зарекаться, что никогда не сделаю подтяжек, наверное, сделаю...

Главное — нравиться себе в зеркале. А это зависит от внутреннего состояния и самочувствия. И если для этого надо что-то подрезать, значит, так тому и быть. (Улыбается.)

— Нужно в идеале любить себя. Вот вы любите?

— Я точно отношусь к себе лучше, чем 20 лет назад.

— Кто вам последний раз говорил: «Я тебя люблю»?

— Моя дочь Саша только что, по телефону. А еще говорит Ксюшка перед сном. А еще, когда мы вместе, мой внук Гаспар: «Алена, я тебя люблю!» И я таю. Его признания в любви невозможно трогательны. Это самое счастливое счастье.

Беседовала Наталья Николайчик