В 2026 году журнал People вынес на обложку не только ее фото, но и громкий заголовок «Самая красивая актриса года». Можно спорить о красоте и таланте, но есть один неоспоримый факт: у Энн Хэтэуэй совершенно точно самая широкая улыбка в Голливуде — это ее фирменный знак. Но что скрывается за ней и историей успеха одной из самых известных актрис современности?

Секрет первый. Жизнь за кулисами

Чтобы найти точку отсчета в начале истории «принцессы Голливуда», не стоит сразу отправляться в сам Голливуд. Гораздо интереснее заглянуть в ее детство.

Мать Энн, Кейт Макколи Хэтэуэй, была актрисой мюзикла. Отец, Джеральд Хэтэуэй, работал адвокатом в крупнейших юридических фирмах и был партнером в компаниях. Девочка росла в семье, где уживались и серьезная прибыльная профессия отца, и мир театра, в котором мама могла вечером выйти на сцену, перевоплотиться в другого человека, умереть под аплодисменты зала, а потом вернуться домой и снова стать просто мамой.

Энн с детства слышала истории о репетициях, ролях, гастролях. Девочка очень рано увидела, что актерство — не волшебство и не красная дорожка. Это работа, после которой можно снять грим, а потом спокойно сесть ужинать и рассказать о том, что сегодня происходило на сцене.

В конце 80-х годов Кейт Макколи участвовала в первом американском национальном туре мюзикла «Отверженные». Она играла одну из фабричных работниц и была дублершей актрисы в роли Фантины. Когда Энн было 7 лет, мать вышла в этой роли на сцену, и девочка увидела ее измученной, несчастной, обреченной. Спустя годы Хэтэуэй вспоминала: «Никогда этого не забуду — я просто сидела и рыдала, глядя, как умирает моя мать».

Большинство детей представляют себе актерство как что-то забавное: красивые костюмы, сцена, аплодисменты, возможность стать кем-нибудь другим. Энн увидела обратную сторону — страдание, страх, любовь, жертвенность. И все это на расстоянии нескольких метров от себя, в исполнении собственной матери. Позже она скажет: «Увидев маму и услышав, как она поет эти песни, я почувствовала, что для меня все реально. Я не ощущала, что смотрю мюзикл. Я чувствовала, что это действительно имеет отношение ко мне». История станет символичной, когда в 2012 году Энн сыграет Фантину в фильме Тома Хупера «Отверженные». Девочка, что когда-то сидела в зрительном зале и смотрела на игру мамы, через двадцать с лишним лет оказалась на ее месте.

Но есть в этой семейной истории одна деталь, которую особенно интересно вспомнить сейчас. В интервью 2012 года Энн рассказывала, что Фантина стала последней ролью ее матери перед тем, как Кейт оставила актерскую карьеру, чтобы посвятить себя семье. Поэтому, когда много лет спустя уже Энн играла Фантину, роль неожиданно приобрела второй смысл. «Теперь, когда я сама думаю о том, чтобы стать матерью, понимаю, насколько сильно она нас любила», — говорила Хэтэуэй.

Когда дочь захотела пойти по стопам матери, взрослые прекрасно понимали, насколько жестким может оказаться этот мир. Позже Кейт рассказывала, что они с мужем видели, как дети-актеры слишком рано начинают считать себя маленькими знаменитостями, и боялись именно этого. Так что Энн сначала должна была учиться, а уже потом стать профессиональной актрисой. У нее действительно был прекрасный старт: обеспеченная семья, отец-адвокат, мать-актриса и возможность получить серьезное актерское образование.

Казалось бы, вот она, идеальная голливудская сказка: одна роль переходит от поколения к поколению, а в конце — золотая статуэтка. Но Энн не была Золушкой, которая однажды пришла из ниоткуда, попала на случайный кастинг и через неделю проснулась знаменитой. Но и «принцессой», которой родители просто купили место в Голливуде, она тоже не была. Ей дали не готовую карьеру, а возможность учиться. И еще до первой номинации на «Оскар» Хэтэуэй пришлось узнать, что актерская профессия — это не только возможность сыграть чужую боль. Иногда приходится очень тщательно скрывать свою. В Голливуде ей предстояло освоить гораздо более тонкое искусство: улыбаться так, чтобы никто не догадался, что скрывается за улыбкой.

Секрет второй. В театр или в монастырь?

У каждого большого успеха есть оборотная сторона — жизнь, которая могла случиться вместо него. У Энн Хэтэуэй такая альтернатива оказалась бы довольно необычной: в детстве она подумывала о том, чтобы стать монахиней. Монашество для нее было sidebar thing — дорогой-дублером, одной из тех ролей, которые ребенок примеряет на себя, пока пытается понять, кем ему хотелось бы стать. И все же в этом есть что-то очень важное для истории будущей актрисы. Энн росла в католической семье, и выбор между уходом в тень или выходом в свет был не таким простым. Это желание скрыться ото всех еще не раз настигало ее позднее.

В 14 лет, убедив родителей в выборе между юристом и артистом в пользу последнего, она уже занималась в театральной программе The Barrow Group в Нью-Йорке и стала самой юной участницей, которую туда приняли. Почти сразу после этого в ее жизни появилась первая профессиональная работа — сериал «Будь собой», который выходил на телеканале Fox с сентября 1999 по апрель 2000 года. Энн было шестнадцать, и это оказалась не та роль, о которой мечтает актриса, представляя будущую славу.

Когда кастинг-директор фильма «Как стать принцессой» Марша Росс начала поиск исполнительницы главной роли, она уже знала Энн по сериалу. В 2026 году, вспоминая отбор, Росс рассказывала, как впервые увидела Хэтэуэй примерно в ее 15 или 16 лет и сразу подумала, что у той есть редкое качество — она может выглядеть девочкой, готовой превратиться в принцессу. Для роли Мии это было идеально. На тот момент Хэтэуэй исполнилось восемнадцать: она была старше своей героини, но возраст оказался менее важен, чем то, насколько точно Энн попала в ее внутреннюю неловкость. Мия должна была быть немного нескладной, слишком высокой, неуверенной в себе, не вполне понимающей, как вести себя среди людей, которые кажутся ей гораздо красивее и достойнее. И Энн не пришлось особенно далеко за этим ходить. «У меня была неловкая фаза, которая длилась семь лет, — сказала она в 2001 году. — Если быть честной, восемь. — А потом добавила: — Я не думаю, что людей нужно определять как ботанов или популярных. В каждом из нас есть и то и другое».

На прослушивание к режиссеру Гэрри Маршаллу Энн приехала во время остановки в Лос-Анджелесе по пути в Новую Зеландию, где ей предстояло сниматься в картине «Глаз бури». Времени было немного. Она нервничала так сильно, что, по самой известной версии, в какой-то момент упала со стула. Позже Энн сама рассказывала об этом эпизоде, хотя со временем он оброс почти легендарными подробностями. В любом случае Маршаллу понравилась именно ее естественная неуклюжесть. Он искал не девочку, которая выглядит как принцесса, а ту, кому зритель поверит, как обычной школьнице. «Она особенная», — сказал Гэрри Маршалл после знакомства, а позже, по воспоминаниям команды фильма, добавил: «Думаю, она может стать звездой». Из примерно четырехсот девушек, которых рассматривали на роль Мии, выбрали Энн.

Фильм «Как стать принцессой» вышел 3 августа 2001 года. Практически за одну ночь лицо Энн стало известно миллионам зрителей. После сравнений с Джулией Робертс и Одри Хепберн она отвечала: «Я совершенно не чувствую, что заслуживаю быть среди них. Мне еще многое нужно доказать». Это была характерная для нее осторожность — и одновременно странное предчувствие того, что доказать действительно придется многое.

Успех оказался настолько большим, что довольно быстро начал превращаться в ловушку. Энн получила предложение сняться в продолжении фильма и сыграть еще одну похожую героиню в картине «Заколдованная Элла», к ней стал приклеиваться образ доброй, немного нелепой, очаровательной «принцессы студии «Дисней». В 2004 году, когда вышел второй фильм о Мии, Хэтэуэй уже открыто говорила, что хочет двигаться дальше. «Роли принцесс доставляют мне столько удовольствия, что стоит извлечь из них максимум пользы. А потом я пойду играть всех наркоманок и проституток и всех тех хороших героинь, за роли которых получаешь «Оскар». И вскоре она действительно начала выбирать совершенно другие роли: так случились «Крэйзи» и «Горбатая гора».

Секрет третий. Не тот парень

В 2004-м Энн Хэтэуэй был 21 год и ее жизнь со стороны уже начинала напоминать сказку. Еще несколько лет назад она была юной актрисой из сериала, затем одной из самых узнаваемых молодых звезд Голливуда, его милой и нелепой «принцессой», потом случились съемки в серьезной драме у Энга Ли... Но именно в этот момент, когда ее собственная история стремительно становилась похожей на кино, в ней появился человек, который предложил ей совсем другую историю.

Раффаэлло Фольери был итальянским предпринимателем, жившим в Нью-Йорке. Они познакомились в 2004 году через общих друзей. На первое свидание он опоздал почти на час, и Энн с ее синдромом отличницы была настолько раздражена, что не собиралась давать ему второго шанса. Но после ужина он прислал ей дюжину роз, и ее отношение изменилось. Позже она рассказывала совершенно открыто: «Это была любовь с первого взгляда». А о самом Фольери говорила: «Он выглядит как бог!» Это был один из первых ее серьезных романов. Возможно, поэтому она не воспринимала происходящее как очередную голливудскую интрижку, а действительно влюбилась.

Фольери умел производить впечатление. Он рассказывал о своих связях с Ватиканом и сделках с недвижимостью Римско-католической церкви, носил дорогие костюмы, жил в роскошных апартаментах и создавал вокруг себя атмосферу человека, которому доступны двери, закрытые для остальных. Энн постепенно стала частью этого мира. Они путешествовали по Европе, останавливались в дорогих отелях, проводили время в Риме и на Капри. «Супервлиятельный» бойфренд даже обещал организовать ей встречу с папой римским, и любезно взять Энн с собой в поездку в Рим, где якобы будет встречаться с высшими католическими чинами. Девушка, которая несколько лет назад думала уйти в монастырь, уже ясно представила, как будет стоять в Ватикане перед первыми лицами католического мира... Но не случилось.

К тому времени отношения Энн и Фольери становились все серьезнее. В 2007 году она говорила журналистам, что счастлива и для свадьбы им не хватает только одного — предложения. Но постепенно в красивой истории начали появляться трещины. Фольери представлялся гораздо более успешным и влиятельным бизнесменом, чем был на самом деле. Энн не сразу поняла масштаб происходящего. Она была влюблена в человека, который казался ей взрослым, уверенным и невероятно успешным. Однако выяснилось, что значительная часть созданного им образа была ложной: в 2008 году Фольери арестовали и предъявили обвинения в мошенничестве и отмывании денег. Он признал себя виновным и был приговорен к четырем с половиной годам тюрьмы. Хэтэуэй рассталась с ним, но главное, с треском и публичным позором разрушилось ее представление о человеке, которому она доверяла, и о жизни, которую они вместе строили.

Энн почти не обсуждала подробности публично. Вместо этого в одном из самых откровенных интервью после случившегося актриса попыталась объяснить, чему научил ее опыт. «Это был год, когда я по-настоящему поняла, что быть уязвимой — не значит быть слабой», — сказала она телеведущей Барбаре Уолтерс. Ее мир действительно изменился за несколько дней. Еще недавно она была молодой актрисой, погруженной в красивый роман с человеком, который казался частью ее счастливого будущего. Теперь приходилось заново собирать собственную жизнь и учиться не стесняться того, что ей нужна помощь.

Но пока личная история Энн рушилась, профессиональная только начинала становиться по-настоящему взрослой. Вскоре на экраны вышел фильм, который полностью изменил отношение к ней как к актрисе, — «Рэйчел выходит замуж». За роль Ким Энн получила первую номинацию на «Оскар». Личная жизнь заставила ее повзрослеть, и карьера моментально потребовала того же.

Секрет четвертый. Роль, которую она выпросила

Энн Хэтэуэй исполнилось двадцать три, когда в 2006 году должен был выйти фильм «Дьявол носит Prada», и к этому моменту за ее плечами уже были две части «Дневников принцессы» и «Горбатая гора». Но для всех она оставалась «принцессой» с неловкой улыбкой и огромными глазами. Энн понимала: если сейчас ничего не изменить, образ может приклеиться к ней надолго. Поэтому роль Энди Сакс стала для нее не просто очередной работой. Она была шансом перейти в другую лигу — и Хэтэуэй буквально за нее боролась.

Позже она вспоминала, насколько сильно хотела попасть в картину. Когда режиссер Дэвид Фрэнкел уже склонялся к ее кандидатуре, студия все еще рассматривала других актрис. Энн решила действовать сама. Во время разговора с одним из руководителей студии вывела пальцем: «Возьмите меня!» Фраза была простой, почти детской мольбой о чуде.

На съемках «Дьявол носит Prada» ей пришлось практически заново придумать себя. Энди в начале фильма должна была выглядеть так, словно совершенно не понимает правил мира моды. Энн признавалась, что мода никогда не была ее сильной стороной: «Я чувствую себя величайшей самозванкой в мире». Эта неуверенность стала частью образа. Художник по костюмам Патриция Филд постепенно превращала Энди из небрежной выпускницы в девушку, способную войти в офис Runway и привлечь к себе внимание. И после разговора с Энн решила: ей подходит Chanel. Так возник образ, который зрители запомнили не хуже самой истории.

30 июня 2006 года «Дьявол носит Prada» вышел в американский прокат и сделал то, чего никто не мог гарантировать: превратился в огромный культурный успех. Фильм собрал более 300 миллионов долларов по всему миру, а Энн получила то, чего так хотела, — новую аудиторию и совершенно другой статус. Теперь ее узнавали не только как Мию. Девушки копировали одежду Энди, а знаменитый небесно-голубой свитер из сцены с Мирандой Пристли превратился в поистине культовый.

И все сложилось, возможно, даже слишком хорошо. Энн получила роль, которая должна была освободить ее от Мии, но обнаружила, что успешный образ тоже способен стать клеткой. Теперь ее связывали уже не только с «принцессой студии «Дисней», но и с принцессой мира высокой моды — девушкой, которая приходит в него в дешевой обуви, учится произносить имена дизайнеров и постепенно превращается в молодую леди с безупречным гардеробом.

Но в этом и заключался парадокс успеха «Дьявол носит Prada». Энн сыграла героиню, которая попадает в чужой мир, учится правилам, добивается успеха — и в конце понимает, что не хочет становиться его частью. И почти то же самое происходило с самой актрисой. «Когда Энди поняла, что нужно делать ради быстрых достижений, она решила отступить, — объясняла Энн. — Мне в какой-то степени пришлось поступить так же. Я не хотела, чтобы моя карьера свелась к ношению тиары. Поэтому решила делать то, что мне нравилось и помогало расти как актрисе».

Так случилось то, что Энн уже знала по собственному опыту: самая опасная роль — не та, которую тебе не дают. А та, что становится огромным успехом, и публика уже не хочет видеть тебя кем-то другим. Это понимание изменило ее карьеру. Вслед за «Дьявол носит Prada» появились «Джейн Остин», «Пассажиры», «Война невест», а затем — совсем другая Энн в «Рэйчел выходит замуж», где она сыграла героиню с зависимостью и разрушительной внутренней болью. За эту роль в 2009 году Хэтэуэй получила номинацию на «Оскар». Девушка, которая когда-то написала на столе «Возьмите меня!», теперь уже не просила Голливуд увидеть в ней взрослую актрису. Она стала ею!

Секрет пятый. Труп невесты

В 2008 году Энн Хэтэуэй переживала один из самых болезненных периодов своей жизни. Ее отношения с Раффаэлло Фольери закончились на фоне его ареста. «Ковер внезапно выдернули у меня из-под ног», — вспоминала она позже. Но профессиональная жизнь не остановилась. Более того, именно тогда ей начали предлагать роли, которые требовали все большего риска.

Первым такое предложение сделал Кристофер Нолан. Когда режиссер начал собирать актерский состав картины «Темный рыцарь: Возрождение легенды», Энн пришла на встречу, не совсем понимая, кого именно ей предлагают. Она была уверена, что разговор пойдет о Харли Квинн, и целую неделю готовилась именно к этому персонажу, даже надела полосатый топ и туфли, которые, как ей казалось, подходили к образу. Только во время разговора Нолан объяснил: речь идет о Селине Кайл — Женщине-кошке. Ошибка оказалась счастливой. Энн мгновенно переключилась и, по ее собственному воспоминанию, просто решила: «Превращаемся!»

Нолану нужна была не глянцевая супергероиня, а Селина, которая умеет выживать в мире обмана. Женщина, постоянно меняющая маски, способная быть одновременно воровкой, соблазнительницей и человеком с собственным кодексом. Энн восприняла эту работу как физический вызов. Она тренировалась несколько месяцев, занималась боевыми искусствами, работала с каскадерами и училась двигаться так, чтобы знаменитый костюм не выглядел карнавальным нарядом. Ей хотелось, чтобы Селина была настоящей хищницей.

В этом образе было что-то удивительно созвучное самой Хэтэуэй. После истории с Фольери она знала, что значит жить рядом с человеком, который оказывается не тем, за кого себя выдает. И теперь играла женщину, которая сама не показывает настоящую себя никому. Селина прячется за улыбкой, за шуткой, за чужим именем, за маской.

Но перед Ноланом и «Отверженными» в ее фильмографии случился еще один важный поворот — Тим Бертон. Когда студия Disney только разрабатывала «Алису в Стране чудес», Энн предложили роль Алисы. Она отказалась. После нескольких лет в образе Мии Термополис ей было важно не возвращаться к девушке, которая попадает в волшебный мир, где должна найти себя. Но к проекту присоединился Тим Бертон, и все изменилось, ведь Энн была огромной поклонницей режиссера!

Белая королева заинтересовала ее именно своей странностью. Энн увидела в ней не просто добрую противоположность Красной королевы, а женщину с темной стороной, которую та отчаянно пытается контролировать. «Панк-роковая веганка-пацифистка», — так она описывала персонажа. В качестве вдохновения слушала Blondie, смотрела фильмы с Гретой Гарбо и изучала работы художника Дэна Флавина. Бертон же представлял Белую королеву совсем иначе: его вдохновляла британская телеведущая и кулинарный автор Найджела Лоусон — ее красота и странная, почти тревожная чувственность.

Самое интересное Энн придумала сама. Надев белоснежное платье и увидев себя в зеркале, она начала двигаться маленькими шагами, почти не отрывая ног от пола. «Я поняла: она не идет, а скользит». Так появилась знаменитая походка Белой королевы. Энн говорила, что была счастлива, впервые увидев себя в гриме: «Я ахнула — выгляжу как персонаж мультфильма «Труп невесты». Ей нравилось, что Бертон позволял не бояться странности. «Покажи мне свое воображение. Покажи, насколько далеко ты можешь зайти» — таким, по словам Энн, было ощущение работы с ним.

Но настоящая проверка ждала ее дальше. Когда актриса узнала о подготовке к съемкам киномюзикла «Отверженные», она сразу поняла: Фантина — именно та роль, которая ей нужна. Энн знала героиню с детства. Теперь ей предстояло пройти собственное испытание.

Поначалу Хэтэуэй даже не была очевидным выбором — ее репутация все еще оставалась связана с романтическими комедиями и большими студийными фильмами. Но она настояла на прослушивании и пела, играла, возвращалась к сценам и снова и снова доказывала режиссеру Тому Хуперу, что способна на эту боль. Прослушивание продолжалось несколько часов, в конце ей предложили спеть «Я мечтала о мечте» и показать сцену смерти Фантины.

Энн занималась вокалом, ведь в «Отверженных» песни записывались непосредственно во время съемок, поэтому невозможно было спрятать несовершенное дыхание или настоящие слезы за идеально подготовленной студийной записью. Для роли Фантины она сократила суточные калории до 500 и похудела примерно на 11 кило, а свои длинные волосы, ставшие частью образа, позволила остричь прямо перед камерой. Она хотела, чтобы зритель видел живую женщину, у которой отнимают все. И чтобы в их глазах исчезла сама Энн...

Эта роль принесет ей «Оскар» в 2013-м. Эра принцесс в тот год закончилась. Хэтэуэй официально стала актрисой, которая могла сыграть все и пожертвовать всем ради этого.

Секрет шестой. Верить, даже когда это бессмысленно

После «Отверженных» Энн получила все, о чем актрисы мечтают годами: «Оскар», признание критиков и право больше никому ничего не доказывать. Но вместе с наградой пришло то, чего она не ожидала. Публичная любовь обернулась раздражением, а сама Хэтэуэй на какое-то время стала одной из самых обсуждаемых и нелюбимых звезд Голливуда. Позже она рассказывала, что после «Оскара» режиссеры говорили ей: «Я думаю, ты великолепна. Ты идеально подходишь на роль, но не знаю, как зрители тебя примут из-за всего этого багажа». И именно тогда снова позвонил Нолан.

«У меня был ангел в лице Кристофера Нолана, — скажет Энн много лет спустя, вспоминая тот период. — Я не знаю, понимал ли он тогда, что поддерживает меня, но именно такой эффект это имело». После травли и ощущения, что Голливуд начинает сомневаться в ней, режиссер предложил ей роль, которая вернула карьеру в движение. «Как только объявили, что я снимаюсь в «Интерстелларе», — вспоминала актриса, — к счастью, телефон снова начал звонить».

На этот раз ей предстояло отправиться не в Готэм, а в космос. Доктор Амелия Брэнд — ученый НАСА, астронавт, женщина, которая должна участвовать в поиске новой планеты для человечества. На первый взгляд это была именно та роль, которую Энн могла сыграть после «Отверженных»: умная, сдержанная, физически сильная женщина, совершенно не похожая на Мию Термополис или Энди Сакс. Но у Нолана была для нее еще одна задача. Под всей научной логикой Амелии скрывалось чувство, которое невозможно измерить приборами.

Сам режиссер признавался, что именно эмоциональная сторона фильма пугала его больше всего. Он написал для Энн монолог о природе любви, перечитал его и подумал, что, возможно, сцену нужно вырезать. «Я должен ее убрать. Меня это пугает, и я не знаю, как все сделать». Но Энн произнесла текст так, что режиссер оставил его. «Вот что великие актеры могут для вас сделать», — говорил Нолан.

Амелия стоит перед Купером и пытается объяснить вещь, которая звучит почти безумно для научной экспедиции: нельзя полностью исключать любовь из уравнения, даже если речь идет о спасении человечества. Чувство может быть не слабостью, а формой знания. «Любовь — это единственное, что мы способны воспринимать, что выходит за пределы времени и пространства, — говорит она. И задает вопрос, который превращает научную фантастику в личную исповедь: — Мы любим людей, которые умерли. Какова же тогда социальная польза любви?»

Энн признавалась, что поначалу сама не до конца понимала свою героиню. «Она меня действительно озадачила. Обычно, когда я читаю сценарий, сразу чувствую, как играть персонажа. С ней вышло иначе: в Амелии оказалось столько слоев, столько секретов и разных сторон, что я не понимала, как все соединяется». Именно эта сложность и привлекла ее.

После истории с Фольери Хэтэуэй уже знала, насколько опасным может быть доверие и как трудно продолжать верить, когда человек оказался не тем, за кого себя выдавал. В «Интерстелларе» ей досталась женщина, которая делает противоположный выбор: она не отказывается от чувства только потому, что оно может привести ее к ошибке. Амелия готова рискнуть логикой ради надежды. И, пожалуй, впервые после той болезненной истории Энн получила возможность сыграть женщину, которая решает не переставать верить.

Космические костюмы весили около 18 кило, а значительную часть сцен снимали на леднике в Исландии. «Когда я впервые надела костюм, решила, что он мой самый любимый из всех, что когда-либо носила, — вспоминала она. — Это было похоже на Хеллоуин, который длится несколько месяцев». Но за детским восторгом стояла тяжелая физическая работа: костюм ограничивал движения, холод и ветер были настоящими, а Нолан предпочитал создавать ощущение космоса практически, а не только с помощью зеленого экрана.

«Интерстеллар» вышел в ноябре 2014 года, и роль вернула Хэтэуэй в большое кино после периода, когда она уже начинала сомневаться, что публика охотно готова ее принимать. Амелия была одновременно ученым и романтиком, человеком, который мог говорить языком физики, но все равно оставлял место для необъяснимого.

Прошло время, и Нолан снова позвонил Энн. На этот раз не нужно было надевать скафандр или искать новую планету. Не нужно было объяснять, почему любовь способна пересечь время и пространство. В «Одиссее» Энн стала Пенелопой — женщиной, которая ждет мужа два десятилетия, пока весь окружающий мир считает его погибшим.

«Я не была на съемочной площадке с Крисом 12 лет! И мне было очень интересно показать ему, чем занималась все это время — и как изменилась как человек и актриса». Нолан тоже увидел эту перемену. «В ее игре теперь есть зрелость, — сказал он. — Не то чтобы раньше чего-то не хватало, просто жизнь развивает нас всех». Он отметил в Хэтэуэй «тихое спокойствие» и добавил, что Энн никогда не довольствуется тем, чего уже достигла: «Она всегда стремится к чему-то, что находится чуть дальше ее досягаемости».

Но главное изменение произошло не в технике актерской игры, а внутри актрисы. «Есть такое впечатление, что Пенелопа — воплощение скромности и терпения, — объясняла Энн. — И я сказала Крису: если правильно понимаю, ты написал женщину, которая полна ярости и на самом деле является равной Одиссею». Нолан согласился. Его Пенелопа не просто ждет. Она принимает решения, защищает свой дом и сына, противостоит женихам и обладает собственной силой.

Но Энн особенно важным считала другое. «Пенелопа и Одиссей жили во времена, когда браки заключались ради политики, а не любви, — объясняла она. — Но между ними действительно была связь родственных душ. Они любили друг друга очень современно».

Двенадцать лет назад Энн сыграла женщину, которая верила в любовь с такой силой, что готова была отправиться к ней через космос. Теперь она играет женщину, которая верит настолько, что готова ждать 20 лет. И возможно, это самый красивый повтор в ее карьере. Когда-то после предательства ей пришлось заново научиться доверию. Нолан дал ей Амелию — женщину, которая не стыдится верить своему сердцу. Спустя годы он дал ей Пенелопу — женщину, которая делает веру своей формой силы.

В «Интерстелларе» любовь была тем чувством, что могло преодолеть расстояние. В «Одиссее» она позволяет пережить время. И между этими двумя героинями — годы жизни Энн Хэтэуэй.

Секрет седьмой. И жили они долго и счастливо

Со стороны казалось, что у актрисы наконец есть все, чего она когда-то так боялась не получить: большая карьера, «Оскар», высокие гонорары, красивый дом... Но в этой формуле не хватало главного — любви.

С Адамом Шульманом Энн встретилась в 2008 году. Отношения с Фольери еще не были окончательно закончены, когда друзья познакомили ее с Адамом, но именно тогда Хэтэуэй впервые увидела, насколько по-разному может ощущаться близость с человеком. Фольери окружал ее историей, которую она считала правдой. Адам не обещал невозможного, но при этом «он был самым невероятным человеком, которого я когда-либо встречала». Так скажет Энн о нем спустя годы. В 2011-м они обручились, а 29 сентября 2012 года поженились в Биг-Суре. На фотографиях того времени Энн выглядела именно так, как положено голливудской звезде в счастливом финале картины: белое платье, улыбка, мужчина рядом. Но настоящий сюжет только начинался.

Энн продолжала жить в режиме, к которому привыкла с начала карьеры: съемки, премьеры, перелеты, вечеринки, постоянное напряжение. Алкоголь стал частью этой жизни. Хэтэуэй никогда не называла себя алкоголичкой и не говорила о разрушительной зависимости; напротив, подчеркивала, что не считала свое пристрастие медицинской проблемой. Но со временем ей перестало нравиться то, что происходило после. «Я бросила не из-за того, что это было проблемой. Я бросила потому, что пила так, что это приводило к похмелью, а вот оно уже было проблемой», — объясняла она.

Самый важный момент произошел уже тогда, когда Энн стала матерью. Однажды утром она должна была остаться с маленьким Джонатаном, а у нее было сильное похмелье. Хэтэуэй специально уточняла, что не была за рулем, но сама ситуация стала для нее сигналом. «Мне это не понравилось», — сказала она. Для женщины, которая привыкла выдерживать практически все, такая простая фраза оказалась гораздо важнее громкого признания в зависимости. Она увидела себя со стороны и поняла: если ей не нравится эта версия себя, она не обязана ждать, пока станет еще хуже.

До этого был еще один эпизод. После вечера с Мэттью Макконахи Энн пришла на встречу с режиссером Стивеном Найтом. Она сама призналась ему: «Я должна сказать, что все это время была с похмелья». Режиссер сначала ответил, что ничего не заметил, а через несколько дней, встретив ее снова, сказал: «А вот теперь я вижу». Энн рассказывала, что последнее, особенно тяжелое похмелье продолжалось пять дней. В 2018 году актриса перестала пить, а в 2019-м впервые подробно заговорила об этом публично. «Я не буду пить, пока мой сын живет со мной», — объясняла она. Причина была удивительно проста: «Он уже в том возрасте, когда я действительно нужна ему по утрам».

Но была еще одна тайна за ширмой ее счастливого брака и материнства. В 2015 году, во время шестинедельного участия в спектакле «Заземленный», она пережила выкидыш. На сцене ее героиня становилась матерью, а за кулисами Энн пыталась справиться с тем, что беременность оборвалась: «Я играла спектакль, где должна была рожать каждый вечер». Об этом она молчала до тех пор, пока не забеременела снова. В 2019-м Хэтэуэй обратилась к женщинам, переживающим похожий опыт: «Ни одна из моих беременностей не была прямой линией».

В ноябре 2019-го в семье появился второй сын, Джек. И Энн не исчезла с экранов. Она продолжала сниматься, появляться на премьерах, работать с крупными режиссерами. Но отношение к карьере изменилось. «Когда я была моложе, знала только один способ становиться лучше — быть жесткой к себе, — говорила она. — У этого пути есть потолок. Мне пришлось заново научиться быть человеком, у которого есть амбиции, но при этом относиться к себе с заботой». То был, пожалуй, один из самых важных этапов ее взросления: перестать считать самоистязание доказательством профессионализма.

В 2026 году актриса объявила, что снова беременна, опубликовав фото с округлившимся животом и подписав его короткой фразой: «Малыш, я твоя». Позже она сказала, что сама не ожидала такого поворота: «Мы знали, что делаем, но были так шокированы, когда это получилось».

Секрет восьмой. Улыбка Джоконды

Есть что-то почти кинематографическое в том, как Энн Хэтэуэй вошла в 2026 год. Ей сорок три, она ждет третьего ребенка, а на экраны один за другим выходят пять фильмов с ее участием: «Дьявол носит Prada 2», «Одиссея», «Мать Мария», «На краю Оук-стрит» и «Тайный дневник Верити». Редкий момент, когда прошлое и настоящее словно встречаются в одной точке ее жизни и карьеры. Энн возвращается к Энди Сакс спустя 20 лет после первого «Дьявола...», снова работает с Ноланом 12 лет спустя и вступает на совершенно новые территории — от музыкальной драмы до психологического триллера и фантастической истории о доисторических существах. И особенно удивительно, что все эти фильмы были сняты в период, когда ее жизнь уже давно принадлежит не только кино, но и большой семье.

Однако, пожалуй, самое интересное в этой перегруженной фильмографии — не количество, а то, насколько далеко друг от друга находятся ее героини. В картине «Мать Мария» она становится мировой поп-звездой — роль потребовала от Энн длительной вокальной подготовки, работы с движением и полного погружения в сценическую природу персонажа. При этом сама Хэтэуэй совершенно не стремится становиться певицей вне кадра. В интервью она признавалась, что такая жизнь — «не ее история»: актерство позволяет ей оставлять между собой и зрителем определенную дистанцию, тогда как поп-сцена требует куда большей открытости. В «На краю Оук-стрит» она играет писательницу и мать, внезапно оказавшуюся внутри фантастического кошмара собственного пригорода; в «Тайном дневнике Верити» — женщину, втянутую в историю психологического напряжения и манипуляции. И наконец, Пенелопа у Нолана и Энди Сакс у Дэвида Фрэнкела. В одной карьере трудно найти более точную иллюстрацию огромного диапазона: поп-икона, мать, женщина в опасности, жена героя мифа и героиня культовой модной комедии.

И все же, как бы далеко ни уходила Энн от своих ранних ролей, публика продолжает узнавать ее прежде всего по улыбке. Той самой — открытой, почти ослепительной, которая когда-то сделала Мию Термополис одной из самых любимых героинь начала двухтысячных. Голливуд долго использовал эту улыбку как визуальный код: если Энн улыбается, значит, все будет хорошо. Она подходила принцессе, романтической героине, смешной девушке в центре любовной истории. Но сегодня у этой улыбки иной подтекст. За ней — двадцать с лишним лет карьеры, «Оскар», обожание и травля, история первой большой любви, закончившаяся громким скандалом, неудавшаяся беременность, материнство, решение отказаться от алкоголя и годы, за которые она научилась не путать требовательность к себе с профессионализмом.

В начале карьеры Энн словно все время проходила экзамен: достаточно ли она хороша для серьезной роли, достаточно ли тонка для модного мира, достаточно ли драматична после комедий, достаточно ли красива, чтобы быть принцессой, и достаточно ли сильна, чтобы пережить момент, когда публика внезапно решила, что больше не любит ее. Теперь ей не нужно отвечать на эти вопросы. Она просто выбирает следующую роль.

Возможно, поэтому особенно выразительно выглядит ее нынешняя жизнь. Энн больше не пытается разделить себя на удобные части: актриса, жена, мать и женщина с собственными слабостями. Даже история с алкоголем, о которой она говорила предельно осторожно, теперь воспринимается не как скандальная глава, а как часть взросления.

Сегодня Энн Хэтэуэй выглядит так, словно наконец перестала торопиться стать кем-то еще. Ее знаменитая улыбка читается совсем иначе: это больше не доказательство, что перед нами «хорошая девочка». Скорее это маска, которую Энн научилась носить настолько естественно, что мы забываем: за ней может быть невыдуманная жизнь. Ее улыбка осталась такой же широкой, светлой, мгновенно узнаваемой, но смысл изменился. Это улыбка Джоконды, что скрывает тайны и ничего нам не обещает. Лишь напоминает, что мы никогда не знали Энн Хэтэуэй так хорошо, как нам казалось. И у нее еще много нераскрытых секретов...

Анастасия Костюкович